- Я за вас, - нетрезво поведал он и сжал руку в кулак. - По мне, так некоторые люди поумней демонов будут. Это я как член парламента говорю. Мой помощник — человек, например. Демона я уволил. Да и вообще: что за дикие нравы! Верно? Мы же не в начале времен.
Когда гости ушли, Айлин не стала будить Радду и занялась приборкой сама. Она ожидала, что Арог, провожавший гостей, уйдет к себе, но он пришел к ней. Встал, мешая одним своим видом.
- А кто ваш брат? - спросила Айлин, чтобы что-то спросить.
Ей было интересно, почему Арог так на него реагировал, сжимая зубы каждый раз, когда за столом кто-то произносил имя «Зейд».
- Мой брат... - Арог склонил голову. - Мой брат — чудесный. Он заботливый, добрый, смелый. Служит по контракту в качестве сдерживающей силы в очагах сопротивления. Занимается гуманитарной помощью. Золото!
Айлин подняла брови. Ей казалось, что нельзя говорить лестные эпитеты и источать злобу одновременно, но Арог это сумел.
- У вас с ним не все ладно? - спросила она понимающе. - Знаете, мой брат тоже... Я его вроде бы люблю, но большую часть времени хочу облить бензином и...
Она не поняла, как оказалась прижатой к столешнице. Арог держал ее за горло и дышал в лицо, обдавая его безумным жаром.
- Я так люблю своего брата, ты даже не представляешь, - поведал Арог. – Хочешь, покажу, что он мне подарил?
- Пустите! - Айлин вцепилась в руку.
Но Арог отпустил сам. А потом повернулся и поднял волосы на голове, обнажая кожу.
Если это когда-то было меткой, то теперь выглядело как ожог. Красная, опухшая, походящяя на кусок лавы рана — вот, что это было.
Айлин в ужасе посмотрела на метку. Она все еще терла горло, но уже не замечала собственных пальцев. Обезображенный вид приковал ее взгляд.
- Как это? - спросила она.
Казалось, если коснуться метки, она воспламенится, почернеет и начнет опадать кусками плоти с шеи.
Арог отпустил волосы и повернулся к ней.
- Моя Далия умерла не своей смертью. До этого ее три дня истязали, - прошипел он срывающимся голосом. - Она умирала долго, а я все это время выл и катался по полу здесь, в этом доме, пока ее мучили. Они избивали ее, насиловали и резали. Им это нравилось. Когда на похоронах сжигали ее тело, оно было в тканевом мешке, чтобы никто не видел ее увечий. Я так никогда и не простился с ней по-настоящему.
- Мне жаль, правда, - Айлин не заметила, как дотронулась до руки Арога.
Тот дернулся, стоило ей коснуться его.
- Не трогай меня, - сказал он, но руку не убрал.
- Ваш брат... Как он связан с этим?
Арог не хотел говорить. Он смотрел на их руки, и Айлин чувствовала, как он дрожит, словно переживает заново все, что уже пережил.
Она спешно убрала руку, опомнившись, и Арог очнулся.
- Далия работала в гуманитарном корпусе вместе с Зейдом. Она захотела полететь в горячую точку, хотя я просил ее остаться. Мы должны были жениться, - Арог сглотнул. - Но она полетела, потому что Зейд тоже летел. Он уговорил меня, пообещал, что вернет ее живой и невредимой. Он не вернул ее.
Если бы Арог сейчас раскаялся и попросил у нее прощения за жестокость, Айлин смогла бы пересилить себя и, возможно, сделала бы вид, что прощает. По-настоящему не простила бы, но кто бы об этом узнал! Однако Арог решил иначе. Он заулыбался, неестественно и насквозь фальшиво.
- Смотри-ка, Айлин, - сказал он заговорщицки.
И снова поднял волосы.
- Смотри на мою метку, - попросил он.
Айлин смотрела. Она не понимала, что еще должна увидеть, кроме одного сплошного куска боли. А потом осознала и выдохнула, чувствуя, что, будь у нее в руке нож, она бы выставила его впереди себя и попятилась к двери.
Метка Арога по очертаниям была почти полной копией ее собственной.
- Но я не ваша пара, - прошептала Айлин чужим, потерянным голосом.
- Нет, не моя, - подтвердил Арог, все так же улыбаясь, и улыбка эта пугала больше оскала. - Но братья и сестры могут чувствовать пару друг друга. Не так отчетливо, как сама пара или, допустим, близнец. Мой брат не сумел найти свою пару вовремя, а я вот сумел.
Глава 10. Комната мыслей
Айлин снова сидела в комнате, но на этот раз под замком. Она не могла есть и почти все время находилась в полудреме. Лежала на диване, сидела у подоконника, у стены, у двери, прижав колени к груди и положив на них голову. Голова болела.
Понять и осмыслить происходящее не выходило. Айлин то принимала реальность и смотрела на дверь, словно ждала, что та вручит ей ответы, то медленно плыла по краю сознания, отказываясь признавать себя частью балагана, устроенного воспаленным умом Арога.
Боль со всеми поступала по-разному. Кого-то скручивала, кого-то вынуждала замыкаться и брести, спотыкаясь, пока не будет найдено спасительное утешение. Кого-то, как Арога, вынуждала бросаться в пропасть вниз головой, прихватив с собой всех, кто был причастен.