Айлин не хотела, но сидеть здесь ей предстояло еще долго.
- Какой? - устало спросила она.
- Ты же... По ощущениям, как сестра. Понимаешь? Из-за метки. Это настолько мерзко — трахать тебя, что я потом отмывался в ванной и мечтал содрать с себя весь верхний слой.
Айлин хотелось закрыть глаза, чтобы Арог исчез.
- Так значит, не меня одну тошнило? - поинтересовалась она.
- Нет, конечно! Я воображал на твоем месте кого угодно, кроме тебя. Буквально! А когда хотел, чтобы тебе было больно, воображал, что сделали с Далией. Это мотивировало.
- И полегчало?
Арог улыбнулся и покачал головой.
- Мне вообще не легчает, Айлин.
- Хочешь, чтобы я тебя пожалела?
- Нет. Мне не нужна ничья жалость. Ни твоя, ни брата, ни матери, ни Радды. Что толку от всех этих соплей?
- И верно. Потому что жалости ты не заслужил, даже не думай. Ты отвратителен.
Арог хмыкнул и снова отсалютовал бокалом.
- Выпьем за безжалостных тварей. Отличный тост. Как думаешь, Зейд меня убьет?
- А ты хочешь?
Арог пожал плечами. Айлин, наблюдавшая за ним, поняла, что он врал. Осознавал Арог или нет, но весь его вид умолял о том, чтобы его кто-нибудь добил.
- Значит, тебе было противно? – спросила Айлин, чтобы разбавить мерзкую тишину, от которой она глохла, пока Арог методично напивался.
- Ужас. А когда ты с нашим отцом была, я даже блевал в туалете, - доверительно сообщил Арог.
- Ты не пробовал обратиться ко врачу?
- Врачу? – удивился Арог. – Зачем? Голову лечить?
- Да.
- Я ходил. Но там было про принятие, - Арог помахал рукой в воздухе. – А что принимать-то?.. Ты говорила, что рисуешь.
- И? – Айлин удивилась смене курса разговора.
- Нарисуй меня.
Айлин помотала головой.
- Нет.
- Да брось. Зейд приедет завтра. Мы с тобой будем торчать в четырех стенах и ждать, пока он прирежет меня. Надо же как-то скоротать время.
Айлин задумалась. Рисовать Арога она хотела в предпоследнюю очередь, но он был прав. Сидеть или стоять еще несколько часов было бы невыносимо. Особенно в такой компании.
- Мне нужно то, чем рисовать, и то, на чем, - вздохнула она.
Арог за несколько минут нашел ей лист бумаги и карандаш.
- Мне нужна точилка.
- Точилок нет. Карандаши я просто выбрасываю, - отмахнулся Арог. – Рисуй так.
Айлин рисовала, а Арог приканчивал бутылки в одиночестве. Она не старалась, рисовала, не поправляла. На том, что дал Арог, рисовать было неудобно, и она не спешила.
Они провели в сосредоточенном молчании час. За этот время Арог почти добил третью бутылку.
Когда Айлин, махнув рукой на то, что у нее получилось, подала портрет Арогу, тот с любознательностью ребенка его изучил.
- О, какой у меня кривой нос! – сообщил он полупьяным голосом. – Спасибо, Айлин.
- Не за что, - ответила та.
Арог заглянул в бокал, словно тот не был прозрачным, и сказал, что пить почти нечего.
- За прекрасное, светлое будущее, – вздохнул он и опрокинул в себя остатки.
Глава 13. С другой стороны
К чести Радды она не уходила со своего поста весь вечер и всю ночь. Арогу она не доверяла, несмотря на то, что он уже никуда не рвался и вел себя примерно. Радда принесла себе стул и изображала часового во искупление того, как вела себя. Айлин с ней почти не говорила. Им не о чем было говорить. Радда поступала благородно не ради нее, а Айлин отчетливо помнила, какими словами ее называла демонесса всего несколько дней назад. Ночью Айлин ушла в ванную и лежала в теплой воде два часа, отмокая и наслаждаясь таким ужасающе редким в этом доме покоем. Она вылила в воду всю пену, которую нашла, а потом набирала ванну заново, когда ей надоело нюхать запах химии. Арог слонялся, дремал, лежал на кровати и задумчиво смотрел в потолок, видя там, по меньшей мере, откровения Вселенной. Айлин тоже на всякий случай после него посмотрела в потолок, но не поняла, что нашел и так пристально рассматривал там демон. В четыре утра Арог занялся уборкой в комнате. Дверь он не запирал, и Радда из коридора лениво следила за тем, как Арог складывал вещи, стирал пыль и отмывал несуществующие пятна на мебели. - Заняться больше нечем? - поинтересовалась Радда. Арог вместо ответа поморщился и захлопнул дверь, чтобы не слышать новых комментариев. - Она тебя любит, - сказала Айлин из своего угла, куда перебралась после ванной. - И я ее, - откликнулся Арог. - Но иногда она меня достает. Гиперопека — это умеренное зло. - А ты какое зло? - Я? А что, я зло, по-твоему? Айлин помотала головой. Зло — слишком громко и пошло для Арога. Он был как маленький, глупый, ожесточенный карапуз, который умел брать, орать и бить обидчиков. С той лишь разницей, что карапузу этому было за двадцать, а бил он очень метко.