— Главное отличие альфы от остальной стаи не только в силе. Он обращается независимо от фазы луны, — тихо пояснил Лешка.
— Это такая привилегия? — удивленно спросила я.
— Судя по рассказам Валеры, да, — кивнул друг. — Альфа не только руководит стаей, он ее главный защитник.
— Значит, для меня не все потеряно, — я невесело усмехнулась.
— Боишься? — участливо спросил друг.
— Еще бы, — я грустно посмотрела на Лешку. — Во-первых, это больно. Я подозреваю, что сравнимо с этим укусом, — я осторожно подергала больным плечом. — А во-вторых, все же опасаюсь. Что если Станислав не сдержит слово?
— Даже не сомневайся, — твердо проговорил друг. — Он от своих слов не отказывается.
— Но он будет чувствовать меня! — я возмущенно воскликнула.
— Ему это незачем, — уверено заверил Лешка.
— А если я кому проболтаюсь? — с иронией поинтересовалась я.
— Тогда ты просто подставишь ни в чем неповинного человека, — спокойно ответил друг и твердо заверил: — Станислав, конечно, будет следить за тем, чтобы ты не проболталась. Но вот чем ты живешь, дышишь, с кем спишь — его не интересует.
— Спасибо, успокоил! — с издевкой буркнула я. — Могу тащить к себе в постель кого угодно.
— А за это я тебе уже сам наваляю, — рассмеялся друг.
Я вслед за ним прыснула от смеха. Хотя меня и пугала перспектива стать меченной оборотнем, но после беседы с Лешкой немного полегчало. После его рассказа о разных метках, ловила себя на мысли, что вместо помощника согласись бы лучше на любовницу. О метке любимой даже не заикалась. Была уверена, что у такого мужчины как Станислав должна быть женщина подстать: красивая как с обложки журнала. А я самая обычная. Да, симпатичная, стройная, высокая, но, как говорится, не фотомодель. Разве что серо-голубые выразительные глаза, ярко выделяющиеся на светлой коже лица? Но кто влюбляется в глаза? Уверена, что никто. А волосами цвета вороньего крыла, прямым вздернуты носиком и чуть пухловатыми губками никого не удивишь. Особенно такого как Станислав.
Ох, и хорош, зараза! Красавец! Высокий, могучий! Он когда ко мне на кухню зашел, казалось, занял все пространство. Темноволосый, хотя мои волосы потемнее будут, слегка смуглый с аристократическим носом, выразительными губами и ослепительным кареглазым цепким взглядом. Вот он будто сошел с обложки журнала. В такого влюбиться, раз плюнуть. Так что от метки любовницы я бы не отказалась. Конечно, не уверена, что мое сердце в итоге будет разбито. Так поболит и пройдет. Зато будет что вспомнить на старости лет.
Провожая Лешку вечером, когда он обработал рану, уже не используя серебряное обезболивающее, не удержалась и поинтересовалась у него:
— Так почему ты решил, что мое сердце будет разбито?
— Настасья! — умоляюще протянула он. — Даже не думай! Метка помощника! Не надо ничего другого!
— А как же советник? — шутливо спросила я.
— Или ее, — усмехнулся Лешка. — Ты достойна истинной метки. Но на нее даже не рассчитывай.
А вот это была обидно. Я сердито поджала губы и, хмуро подставив щеку для прощального поцелуя, обиженно фыркнула. Лешка лишь рассмеялся в ответ и отбыл, оставив меня дуться в одиночестве.
Глава 9
Когда Лешка ушел, я решила немного прогуляться. Всю неделю просидела дома, боясь нос из квартиры высунуть. Хотя я и хорохорилась перед другом, но мне было дико страшно выходить на улицу. Пусть меня заверили Лешка с Валерой, что зверь появляется только в полнолуние и нападает лишь ночью, я все равно боялась. Мне чудилось, будто тот монстр поджидает в засаде. Казалось, он только и ждет, когда я выйду из дома.
Но сидеть взаперти неделю стало невыносимо. Не хватало свежего воздуха. Хотя за окном стояла летняя жара, но вечером на улице было прохладнее, чем в квартире. Солнышко село, и духота пошла на спад. Кое-как одевшись, я вышла из дома и неспешно побрела в сторону небольшого скверика. Я старалась не делать резких движений, но рана поднывала. Наверное, сказывался отказ от серебряного обезболивающего.
Глотнув свежего, все еще теплого летнего воздуха, отпустила свои мысли. Медленно шагая по освещенной уличными фонарями аллее, рассматривая встречных прохожих, размышляла о своем решении. Насколько правильным было согласиться на метку? Если верить Лешке, Станислав будет чувствовать меня и слышать мои мысли. С другой стороны, альфа дал слово не использовать свою власть. Но можно ли ему верить? А что если он решит переступить через свое слово? Что тогда?