Я больше не чувствовал боли в теле. Не чувствовал усталости. Даже страх отступил, сменившись холодным, почти приятным спокойствием.
И вот тогда меня накрыло по-настоящему.
Это не я успокаиваюсь.
Это меня упрощают.
Я дёрнулся — и почти не смог. Жгут энергии среагировал мгновенно, усилив давление, словно система заметила аномалию и решила её сгладить. Мысль о сопротивлении стала… неудобной. Лишней. Как лишний элемент в идеально выстроенной схеме.
Я увидел себя со стороны — не телом, а функцией. Узел перераспределения. Канал. Регулятор. Не хозяин, не пользователь — компонент.
— Нет… — выдохнул я, и собственный голос показался чужим.
Я попытался оторвать руку, рванув структуру силы в сторону, против течения. Реактор ответил мгновенно. В голову ударил поток команд, не слов, а решений: удержать, стабилизировать, интегрировать.
Ещё несколько секунд.
И я перестану задавать вопросы.
Ящер за моей спиной ещё шевелился — я чувствовал это краем сознания, как фон. Он уже не был угрозой. Угрозой стал я сам, если останусь здесь.
Смещение.
Мысль была резкой, почти болезненной. Не план, не решение — инстинкт. Последняя кнопка, которую я ещё мог нажать сам.
Я попытался активировать доспех.
Ничего.
Пространство вокруг будто стало вязким. Не сопротивлялось — не пускало. Как клей, который не тянет назад, но и не даёт шагнуть вперёд. Реактор словно заинтересовался, начал перераспределять потоки, подстраиваясь под новую переменную.
— Да пошёл ты… — прохрипел я, чувствуя, как в висках нарастает давление.
Я собрал всё, что ещё оставалось моим: боль, злость, усталость, страх — и вбил это в команду смещения, как гвоздь. Не аккуратно, не правильно, не эффективно. Грубо. Через сопротивление. Через разрыв.
Мир взвыл.
Не звуком — ощущением. Будто кто-то попытался удержать меня, когда я уже падал. Жгут энергии дёрнулся, сжался, и на мгновение мне показалось, что сейчас он просто вырвет якорь вместе со мной.
Я рванул ещё раз.
Смещение сработало.
Не мягко, как раньше. Это было похоже на то, как вырываешь руку из застывающего раствора — с треском, с болью, с ощущением, что что-то всё-таки осталось внутри.
Мир сложился — и развернулся.
Я вывалился по другую сторону ворот, тяжело, неуклюже, будто меня просто выбросили. Ударился коленом о камень, проскользил, едва успев выставить руку. Доспех погас почти полностью, оставив лишь тусклый остаточный свет.
За спиной что-то гулко хлопнуло.
Я успел обернуться и увидеть, как ворота закрываются.
Не медленно. Не торжественно.
Резко. Окончательно.
Связь оборвалась мгновенно. Давление исчезло, как будто кто-то выдернул штепсель. В голове стало пусто — не приятно, а оглушающе. Я пошатнулся и опустился на колено, упираясь рукой в холодный камень.
Тишина.
Такая плотная, что звенела в ушах.
Я сидел, тяжело дыша, прислушиваясь к себе. К магии. К телу. К мыслям. Всё было на месте — вроде бы. Но ощущения… изменились. Как будто внутри появилось что-то новое. Или, наоборот, что-то привычное стало слишком чётким, слишком структурированным.
Я медленно сжал пальцы.
— Вот теперь… — слова вырвались со скрипом — я действительно залез куда не надо.
Слова прозвучали глухо, но честно.
Я был жив.
Но город успел меня потрогать.
И я пока не знал — чем именно это для меня закончится.
Я сел прямо на камень у закрывшихся ворот и несколько секунд просто дышал.
Не потому, что задыхался.
Потому что если не дать телу пару мгновений тишины — оно начнёт делать глупости само.
Якорь внутри ещё отзывался эхом. Не болью — тяжестью. Как будто мне на плечи ненадолго повесили чужую ответственность, а потом резко сняли, оставив ощущение пустоты и фантомного давления. Плохой знак, но не смертельный.
— Ладно… — пробормотал я. — Жив. Уже неплохо.
Из пространственного кольца я достал тонкую книгу.
Она выглядела… скромно. Слишком. Ни золота, ни печатей, ни защитных контуров, которые обычно лепят на всё, что потенциально может взорвать полконтинента. Обложка гладкая, тёмная, без названия. Материал — не кожа, не металл, что-то промежуточное. Тёплое на ощупь.
Чернов умел прятать опасные вещи под видом мусора. Этого у него не отнять. Но если бы эта книга не была ценной — он бы её не носил с собой.
Я открыл первую страницу.
Схемы.
Линии.
Обозначения, которые вроде бы похожи на знакомые… но только издалека.
— Отличное наследство, — хмыкнул я. — Ничего не понятно.