Ноги дрогнули, когда я вышел из тени разрушенного пролёта. Не так, чтобы упасть, но достаточно, чтобы я это заметил. В глубине, у реактора, я держался на концентрации, на злости, на упрямстве. Здесь всего этого больше не требовалось — и организм решил напомнить, что он вообще-то существует.
В груди тянуло. Не болью — эхом. Как будто что-то внутри продолжало пульсировать в чужом ритме, а я уже вышел из зоны, где этот ритм был уместен. Якорь отзывался с задержкой. Не критично. Но непривычно. Обычно он либо стабилен, либо орёт. А сейчас… словно думал, стоит ли вообще включаться.
Я остановился, вдохнул глубже, чем нужно, и дал себе пару секунд. Песок под сапогами был тёплым. Слишком тёплым. После камня, металла и холодной, вязкой энергии внизу — это ощущалось фальшиво.
Свет ударил по глазам, когда я вышел полностью. Пустыня встретила меня так, будто я вернулся в плохую декорацию. Всё слишком просто. Горизонт ровный. Небо чистое. Ни тебе символов, ни шёпота систем, ни предупреждений. Просто солнце, песок и ветер.
Именно это и напрягало.
Внизу всё было честно. Там не было иллюзий. Каждый коридор, каждая тварь, каждая ловушка кричали одно и то же: ты здесь лишний, тебя надо убрать. Это понятно. С этим можно работать. Это можно просчитать.
А здесь…
Здесь никто не говорил, что хочет меня убить.
Я провёл рукой по лицу, стирая пыль и остатки чужой энергии, и только тогда заметил, что ладонь дрожит. Слабо. Почти незаметно. Но раньше такого не было. Я усмехнулся.
— Отличная прогулка, — пробормотал я. — Надо будет повторить. Когда-нибудь. Не сегодня.
Я сделал несколько шагов в сторону, подальше от выхода, инстинктивно выбирая путь по более плотному песку. Следы здесь держались плохо. Ветер вылизывал поверхность быстро и тщательно. Через пару минут здесь нельзя будет сказать, был ли тут человек, зверь или вообще ничего.
Порталы попадались редко, но я чувствовал их заранее. Старые. Нестабильные. Такие, что могут либо перенести тебя на сотню километров, либо в непонятный мир, либо просто развалиться, если кто-то посмотрит на них слишком внимательно. Я держался от них подальше. Сейчас мне не нужны были сюрпризы.
Монстры… если это вообще можно было так назвать, — попадались. Мелкие, худые, с голодными глазами и плохими решениями. Один раз из-за дюны вылезло что-то похожее на ободранную ящерицу с лишними конечностями. Оно замерло, увидев меня, прикинуло шансы — и, что характерно, решило не связываться. Умная тварь. Жить будет. Если повезёт.
Я шёл дальше, позволяя телу входить в ритм. Шаг за шагом. Дыхание выравнивалось. Якорь подтягивался. Остаточное давление от реактора постепенно сходило на нет, но ощущение чужого присутствия внутри ещё не ушло. Не как голос. Как след. Как если бы ты вышел из комнаты, где кто-то долго курил, и запах всё ещё держится в одежде.
И именно в этот момент я понял, что вокруг слишком тихо.
Не пусто. Не спокойно. А именно ровно.
Монстры шумят. Даже когда прячутся. Песок шуршит, ветер поёт, порталы фонят. А здесь фон был… аккуратным. Сглаженным. Как будто кто-то прошёлся по пустыне и выровнял все пики.
Я остановился.
Не резко. Просто перестал идти.
И прислушался.
Это были не твари.
Не демоны.
И не древние механизмы, которые пытаются тебя перемолоть, потому что ты не прошёл проверку доступа.
Это были люди.
Не рядом. Не в зоне удара. Но достаточно близко, чтобы их присутствие ощущалось как чистые, аккуратно выверенные точки на фоне пустоты. Без суеты. Без хаоса. Без животного голода.
Слишком ровно.
Слишком чисто.
Я медленно выдохнул и усмехнулся — на этот раз без иронии.
— Ну здравствуйте, — тихо сказал я пустыне. — Значит, не зря вылез.
Я сделал шаг вперёд.
И пошёл дальше, уже точно зная, что на поверхности всё только начинается.
Я шёл ещё минут десять, делая вид, что пустыня мне интереснее, чем всё остальное на свете. Делал это честно: после глубины песок и небо действительно казались почти приятными. Но приятное в моём случае всегда означает «подозрительное», так что я держал голову холодной.
Пять точек я заметил не глазами.
Глазами — позже, когда они вышли на линию видимости: серые силуэты на фоне песка, как крошечные царапины на ровной поверхности. А до этого я поймал их как структуру. Как рисунок, который не делает природа.
Пятеро.
И я их уже видел.
Тогда, у внешней стены мёртвого города, я вжимался в камень и держал зеркальные заклинания на ядре, как дешёвую вывеску «здесь никого нет». Они прошли мимо — уверенные, слишком спокойные для тех, кто идёт по земле, где порталы работают через раз, а монстры питаются страхом.