И я это чувствовал каждой клеткой.
Я положил ладонь на доспех, проверяя, как он сидит. Снял клинок со спины, взвесил в руке. Не потому что «готовился к бою», а потому что привычка: когда не знаешь, что впереди, лучше держать в руках то, чем умеешь пользоваться.
Вторая дверь впереди открылась сама.
Не широко — ровно настолько, чтобы я прошёл.
Как приглашение.
Я усмехнулся, уже без веселья.
— Ладно, — сказал я тихо в пустоту. — Посмотрим, что у вас тут за объект.
И шагнул дальше.
Спуск начался почти сразу после шлюза — будто город решил: раз уж ты сюда залез, давай без экскурсии.
Коридор закончился площадкой, за которой уходила вниз шахта. Не красивая лестница, не пандус, не «вот вам безопасный путь». Просто вертикальный провал и вдоль стен — редкие, местами сломанные скобы. Ни перил, ни страховки. Как будто инженеры древних смотрели на это и говорили: «Если ты сюда полез — значит, тебе очень надо. Значит, справишься».
Я заглянул вниз.
Глубина была такая, что свет, который включался от движения, не добивал даже до половины. Внизу — только темнота и слабое, едва заметное дрожание воздуха, как от работающего механизма.
Смещение здесь просилось само собой. Одно движение — и ты уже внизу, целый, бодрый, сэкономил десять минут и пару килограммов нервов.
Но фон вокруг шахты был странный. Не давление, не «опасно», а именно запрет. Как будто пространство здесь не принадлежало миру полностью. Оно было прошито чем-то, что отрезало быстрые решения. Сдвинешься — и тебя размажет о стену, или выкинет в какую-нибудь техническую полость, где ты будешь умирать долго и с философией.
Я вздохнул.
— Конечно, — пробормотал я. — Зоны, где нельзя использовать смещение. Я как раз хотел добавить себе немного физкультуры.
Я зацепился руками за скобы и начал спускаться.
Скобы были холодные и старые, но крепкие. Пальцы соскальзывали не от того, что металл плохой, а от того, что на нём было что-то вроде тонкой плёнки — следы древней обработки или просто вековая грязь, смешанная с чем-то металлическим. В некоторых местах скобы отсутствовали — выломаны, будто кто-то вырывал их с мясом. Приходилось искать альтернативу: выступ, трещина, остаток крепления.
Спуск быстро перестал быть «спуском». Он стал серией неудобных задач: вот здесь перескочи на соседнюю стену, вот здесь протиснись в щель, вот здесь прыгни на платформу, которая выглядит так, будто её держит только чужая уверенность.
Я старался двигаться ровно. Не спешить — потому что спешка часто превращается в падение. Не замедляться — потому что усталость копится в мышцах, а не исчезает по щелчку.
На третьей остановке я почувствовал первое движение снизу.
Не звук. Не шорох. Именно движение фона — как лёгкий толчок в грудь. Я замер, зависнув на скобах, и прислушался якорем.
Внизу было нечто живое.
И оно двигалось вверх.
— Ну да, — тихо сказал я в пустоту. — Люблю места, где всё хочет тебя убить. Значит, я пришёл правильно.
Я продолжил спуск, ускорившись чуть-чуть. Не настолько, чтобы сорваться, но достаточно, чтобы не встретить то, что лезет вверх, в самой узкой части шахты.
Платформа встретила меня не ровной площадкой, а кусками пола. Три сегмента, между ними — провалы. Когда-то тут был переход, мостик или лифт. Сейчас — обломки и пустота.
Я встал на самый устойчивый кусок, проверил ногой край. Камень ответил глухо, без треска. Значит, пока держит.
Внизу, в темноте, что-то мелькнуло.
Сначала я подумал, что это отблеск подсветки. Потом понял: нет. Это глаза. Или их аналог.
Из провала вылетело первое существо.
Глава 12
Змея.
Только слово «змея» было слишком мягким. Оно подразумевает кожу, чешую, грацию. А это было как будто кто-то взял металлический трос, обмотал его мясом, потом сшил всё это криво и добавил сверху пластины, которые шевелились, как жабры.
Полуметаллическая, полуорганическая. Движения — быстрые, как у хлыста. Голова — клиновидная, с разрезом рта, который раскрывался не вниз, а в стороны, будто лепестки. Внутри — не зубы, а тонкие иглы, как в шприцах.
И ещё одна деталь: она не пыталась навязать ближний бой.
Из пасти вылетел тонкий металлический шип.
Я успел отвести голову, и шип ударил в стену, вошёл почти по рукоять и зазвенел, вибрируя. Если бы попал в лицо — минус глаз, а то и минус вся голова, благо пустая, учитывая мои "развлечения".
Я выхватил клинок и рубанул по телу змеи, когда она пронеслась мимо.
Железо встретилось с металлом.
И… почти ничего.