Плюс появилось то, чего не было выше: ощущение наблюдения.
Не разумного, как у людей. И не звериного, как у монстров. Системного. Как будто ты вошёл туда, где тебя давно ждут, и неважно, кто ты — важно, что ты объект.
— Ну давай, — тихо сказал я. — Покажи, что у вас тут за охрана по взрослому.
Первый «взрослый» вышел на меня в зале перед энергоузлом.
Он был выше остальных. Шире. Броня — не грубые пластины, а цельный панцирь с узорами, которые могли быть и механизмом, и рунами. Двигался он плавно. Слишком плавно. Как будто его суставы не имели ограничений.
Я ударил первым — быстро, в корпус, чтобы проверить реакцию.
Он не отскочил. Он принял удар и тут же ответил.
Рука — как таран. Удар в голову.
Я едва успел поднять предплечье и закрыться. Доспех вспыхнул, но меня всё равно отбросило на шаг. Если бы не слой защиты — я бы сейчас собирал зубы с пола.
— Ага, — выдохнул я, тряся рукой. — Ты не для красоты стоишь.
Он пошёл вперёд, выдавливая меня из центра зала. Я не мог дать ему загнать себя в угол: там он просто будет лупить, а я буду проверять качество брони до тех пор, пока один из нас не скажет «спасибо, хватит».
Я ушёл вправо, сделал вид, что отступаю, и в момент, когда он ускорился, подсек ему ногу — не надеясь на силу, а целясь по уязвимости: по узлу.
Лезвие скользнуло. Слишком крепко. Я усилил магией — короткой вспышкой, и повторил удар.
Теперь получилось. Не отрезал, но повредил. Существо качнулось, и я тут же вышёл на ближнюю дистанцию, ударил в шею, потом в бок.
Он поймал меня за руку.
Железные пальцы сомкнулись так, что я услышал, как хрустнула перчатка. Боль прошла через защиту — значит, давление было чудовищным
Я не паниковал. Паника — это когда ты ещё веришь, что тебе кто-то поможет.
Шагнул ближе, чтобы уменьшить рычаг, и ударил локтем в его «лицо». Не помогло. Тогда — удар клинком в кисть, прямо в сочленение.
Усиление. Резко. С риском.
Пальцы разжались.
Я отскочил, вдохнул, и почувствовал, что рука дрожит. Нормально. Живой.
— Хорошо, — сказал я. — Значит, ты и так умеешь. А теперь посмотрим, чему меня учили.
Я перестал экономить движения. Всё ещё экономил магию — но тело включил полностью.
Серия ударов: по ноге, по корпусу, по шее. Он пытался ловить, но я уходил. Он пытался давить массой, но я бил в узлы. Он был сильнее — да. Но я быстрее. И, главное, я мог ошибиться один раз. Он — нет.
В итоге он рухнул на колено. Я не стал добивать красиво. Просто вогнал клинок туда, где панцирь имел щель — под ключицу.
Существо дёрнулось, затихло.
Я выдохнул. Долго. Спокойно.
И посмотрел на клинок.
Он тоже был на грани.
— Пятый, — пробормотал я. — И все умерли героями. Прям качественный продукт.
За залом был проход в энергоцентр.
Там уже не было «охранников».
Но видны следы того, что кто-то ждёт.
Чувствовалось давление, как перед грозой. И я понимал: то, что видел лишь двери. А за дверями — настоящая кладовая.
Я не стал рваться вперёд.
Проверил кольцо: взрывчатка есть, оружие есть, дыхание ровное. Магии — достаточно, но не бесконечно.
И главное: я не знал, что именно лежит в самых глубоких залах.
Но точно знал, что наверху ничего интересного нет. Разряженные стержни, хлам и попытки подраться со мной за компанию.
Значит, всё важное — внизу.
Я усмехнулся.
— Ну что, господа древние, — тихо сказал я в пустоту. — Давайте без сюрпризов. Хотя… кого я обманываю.
И шагнул дальше, глубже, туда, где воздух был холоднее, а тишина — плотнее.
Туда, где город уже не спал.
Он слушал.
Я спускался всё ниже и ниже, и в какой-то момент поймал себя на том, что перестал пинать ногами обломки.
Раньше это было неизбежно. Верхние уровни подземного города напоминали гигантский склад, который сначала пытались эвакуировать в панике, потом грабили, а в конце просто бросили. Разряженные стержни валялись вперемешку с корпусами механизмов, искорёженные тележки застыли в коридорах, словно умерли на бегу, а стены были покрыты слоями копоти и засохших энергетических подтёков.
Теперь этого не было.
Пол под ногами стал ровным. Не просто целым — законченным. Каменные плиты сходились без зазоров, геометрия коридоров выравнивалась до неприятной правильности. Даже воздух изменился: исчез запах старого металла и пыли, вместо него появилась холодная, стерильная пустота, от которой хотелось говорить тише.
Я остановился, провёл ладонью по стене.
— Ну здравствуй, объект, — пробормотал я.