Он снова сделал паузу — буквально вдох.
И произнёс спокойно, почти дружелюбно:
— Ты сейчас думаешь, что я тебя просто изматываю. И ты прав. Но есть ещё одна вещь.
Я напрягся.
— Какая? — спросил я.
Он чуть наклонил голову.
— Ты ещё не начал пытаться выиграть, — сказал он. — Ты пока только пытаешься не проиграть. А это очень разные состояния.
Я ничего не ответил. Потому что это было слишком точное попадание.
Он шагнул вперёд. И ударил снова — быстро, аккуратно, уверенно.
И я снова ушёл в защиту.
И, к моему раздражению… он действительно выглядел так, будто всё идёт по его плану.
Первые минуты он действительно «вёл» меня. Не потому что я слабее. Потому что он диктовал темп, а я его принимал — как дурак, который пришёл на чужую площадку и ещё пытается вести себя прилично.
Потом у меня закончились силы играть в приличия.
Не резко. Не одним решением. Просто в какой-то момент мозг устал пытаться успевать за его красивыми связками и сказал: ладно, хватит. Дыши. Смотри. Действуй проще.
Я перестал реагировать на его слова. Вообще. Словно кто-то выключил звук.
Он снова пошёл серией — привычная проверка клинка, сшибка, удар по корпусу. Я не стал ловить руками то, что он хотел, чтобы я ловил. Чуть подсел, принял корпусом, доспехом, и вместо «ответа» сделал шаг ему под опорную ногу.
Не удар — касание. Чиркнул по голени, почти без замаха.
Он ушёл. Успел. Но уйти пришлось не так красиво, как меченный привык. И я это увидел: на долю секунды его стопа в песке проскользнула.
Мелочь.
Но эта мелочь была первой.
Враг снова атаковал. Чуть злее, чуть быстрее. И снова попытался взять таймингом. Я принял серию на доспех, даже не пытаясь быть «техничным». Просто выдержал. Удар — отдача в рёбра. Ещё удар — звенит в зубах. Ещё — плечо ноет так, будто туда вонзили раскалённый гвоздь.
И всё равно я не отступил. Не потому что «герой». Потому что я наконец понял простую вещь: если я всё время буду уходить, он будет всё время меня догонять. А догонять он умеет лучше всего.
Значит, надо стоять.
Он ударил по корпусу снова, и я впервые не прогнулся. Доспех гасил большую часть, но остаток всё равно проходил. Я просто пережевал эту боль, как сухой хлеб: неприятно, но можно.
А потом — ещё один шаг под него.
На этот раз я уже не «щекотал» по ногам. Я рубанул по бедру.
Он отбил. Но отбил не идеально.
Его клинок ушёл чуть выше, чем нужно, и я увидел окно. Окно длиной в половину дыхания.
И вот тут я сделал то, чего не делал с начала боя: не стал думать, красиво ли это.
Я просто навалился.
Плечом. Весом. Массой. Сбил его линию и ударил рукоятью в лицо.
Доспех на лице у него был, конечно. Или артефакт, или магическая защита — неважно. Но удар заставил его сделать шаг назад. Настоящий шаг. Не «микросмещение». Не «миллиметр». Шаг.
Он моргнул. Один раз. Быстро.
И впервые — молча.
Я выдохнул и поймал себя на странной мысли: а ведь ты, Игорь, действительно любишь такие моменты. Когда всё становится простым. Когда не надо угадывать, не надо разгадывать — просто давишь и смотришь, кто сломается.
Я снова атаковал по ногам. Без фанатизма. Не превращая бой в «рубку по коленям». Просто каждый раз, когда он пытался сделать красивый вход, я напоминал ему, что у нас тут песок, усталость и человеческие суставы.
Он начал поднимать защиту ниже. Это сразу изменило всё.
Потому что когда ты прикрываешь ноги, корпус открывается чуть больше.
Меченый это понял и попробовал компенсировать — снова ускорился, снова ушёл в свою привычную математику. Но теперь мне эта математика уже была не так страшна. Я поймал ритм. Не его — свой. И под этот ритм подстраивал реакцию.
Он ударил — я принял, не дернувшись.
Враг попробовал сбить кисть — я подставил не кисть, а предплечье, где доспех плотнее.
Противник попытался зайти сбоку — я не стал «ловить», я просто повернулся всем корпусом, заставляя его снова идти через силу, а не через углы.
И так шаг за шагом бой стал выравниваться.
Его серия ударов, которая раньше выбивала воздух, теперь превращалась в неприятную вибрацию. Да, больно. Да, после каждого удара хочется сплюнуть песок и выругаться. Но не критично. Не смертельно.
И я видел, как это его бесит.
— Ты… — сказал он наконец, и слово повисло. Он сам себя оборвал.
Я молчал. Пусть говорит. Разговоры — это тоже трата сил. Особенно когда ты начинаешь нервничать.
Меченый снова пошёл в ближний бой и попытался «поймать» мою голову тем самым ударом сбоку, который раньше почти прошёл. Я ждал. Специально оставил линию, как приманку.