Левый в этот момент попытался подняться и снова ударить. Я не стал затягивать. Подошёл ближе и ударил уже не в стык, а в «горло» — там, где панцирь тоньше.
Клинок вошёл на ладонь.
Левый дёрнулся один раз. Второй. Потом застыл.
Я вытащил лезвие и отступил.
Остался один — правый. И он был где-то под песком, раненый, злой, но ещё опасный.
Я не стал ждать, когда он выберет момент. Я сам выбрал момент.
Побежал — не быстро, просто ровно — к месту, где под песком торчал большой каменный обломок. Там песок был плотнее, и червю сложнее выскочить точно под ногами.
След под песком пошёл за мной, ускоряясь. Враг хотел перехватить.
Когда он приблизился, я резко остановился и сделал шаг в сторону, оставляя прямую линию.
Червь выскочил там, где я должен был быть.
Я оказался сбоку и ударил всем весом, используя инерцию его собственного рывка. Клинок вошёл глубоко. Панцирь треснул по стыку, как старая керамика.
Червь попытался сомкнуть пасть, но я уже ударил повторно — ниже, туда, где крючья крепились к мышце. Лезвие застряло. Пришлось выдёргивать с усилием, и в этот момент червь ударил хвостом.
Меня снесло. Я упал на бок, песок набился в рот. На секунду в голове звякнуло так, будто кто-то ударил по колоколу.
Я перекатился, поднялся на колено, сплюнул песок.
— Да ладно… — выдохнул я. — Я же сказал: не обольщайся.
Доспех выдержал, но отдача снова не радовала. Рёбра ныло, плечо горело.
Червь снова попытался уйти в песок, на второй круг. Я не дал.
Схватил один из оставшихся клинков, не пытаясь разрубить, а как штырь и вогнал его в стык, фиксируя сегмент. Панцирь скрипнул. Червь дёрнулся, но теперь его тело было зафиксировано на поверхности.
Я использовал это. Подошёл ближе и начал резать стыки один за другим, как мясник, который знает своё дело.
Панцирь довольно крепок, но внутренности — нет. Кровь хлестала тёмной струёй, песок вокруг превращался в вязкую грязь.
Червь дёргался всё слабее.
В какой-то момент он попытался ещё раз ударить хвостом, но хвост уже не слушался. Сегменты работали с задержкой, как сломанный механизм.
Я поднял клинок выше и ударил в основание головы — туда, где уже пробивал в первый раз. Один удар. Второй. Третий.
Голова дернулась и повисла.
Червь ещё секунд десять пытался «жить» — тело сокращалось, песок шевелился. Потом всё стихло.
Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на три туши.
Три огромных червя. И ни одного нормального трофея, кроме грязи и понимания, что эта территория не просто завалена. Она жива. И ей не нравится, что я тут хожу.
Я вытер лезвие о панцирь, сменил клинок на новый — чисто по привычке, чтобы не остаться с поломанной сталью на следующем участке.
Я посмотрел в сторону завалов, где должен быть вход. Песок там всё ещё иногда дрожал — слабее, но дрожал.
— Ладно, — сказал я пустыне. — Раз уж вы так встречаете гостей… значит, внутри будет интереснее.
И пошёл к завалу, не ускоряясь. Потому что торопиться — это когда ты убегаешь. А я пока просто работал.
Завал выглядел так, будто его делали не в спешке и не изнутри.
Песок был спрессован слоями, между ними — обломки камня, фрагменты металла, куски старых конструкций. Не хаотично, не «рухнуло и засыпало», а аккуратно, как если бы кто-то методично засыпал вход, не заботясь о том, чтобы потом его открыть.
Я постоял, посмотрел, прикинул.
— Взрывы не вариант, — пробормотал я. — И магией тут размахивать — себе дороже.
Достал из кольца обычный инструмент — лом, кувалду, несколько клиньев. Никакой экзотики. Всё, что работает там, где надо не красиво, а надёжно.
Работал медленно. Песок — штука коварная. Чуть ошибёшься с опорой, и он поедет лавиной, утягивая за собой всё, что под руку попадётся, включая тебя.
Сначала снял верхний слой — рыхлый, почти «сухой». Потом добрался до плотного, слежавшегося песка, перемешанного с камнем. Каждый крупный фрагмент я фиксировал клиньями, прежде чем вытаскивать. Иногда приходилось отходить, ждать, пока масса «успокоится», прежде чем продолжать.
Работа была однообразной. Руки ныли. Плечи тянуло. Иногда песок подрагивал — отголоски глубинных движений, но не так, как раньше. Без агрессии. Скорее как дыхание большого, но уставшего организма.
Через какое-то время показалась каменная плита с ровной кромкой. Не обломок — часть конструкции. Я расчистил её края, простучал. Звук был глухой, но цельный.
Дальше пошло проще. Камень был уложен грамотно, и если понимать, куда давить, он поддавался. Я снял ещё несколько слоёв, расширяя проход ровно настолько, чтобы можно было протиснуться без риска обрушения.