Я остановился на секунду, прислушался к себе.
Мысль оформилась сама.
— Оно внутри кого-то.
И это было не предположение. Это было ощущение. Такое же, как раньше, когда я чувствовал демонов, или реакторы, или тех, кто слишком долго держал в себе чужую силу.
Я пошёл дальше.
Теперь уже без экономии. Не ломясь вперёд, но и не сдерживаясь. Если впереди был носитель — он уже знал, что я иду. И если он всё ещё жив… значит, ему явно плохо. Очень плохо.
Тоннель закончился резко.
Я вышел в огромное пространство, где потолок терялся в темноте, а стены были покрыты странными следами — словно кто-то огромный долго тёрся о них, не находя места. Воздух здесь был плотным, тяжёлым, насыщенным энергией до такой степени, что доспех тихо зазвенел, реагируя на перегрузку.
Якорь ударил сильно. Предупреждая об опастности.
Я стоял на краю чего-то большого. Очень большого.
И где-то там, в глубине, билось сердце, которое не должно было биться внутри живого существа.
Я сжал пальцы на рукояти клинка и медленно выдохнул.
— Ну что ж, — сказал я. — Догнал.
Я вышел из тоннеля и на несколько секунд просто остановился.
Не потому, что испугался. И не потому, что не знал, что делать дальше. А потому, что масштаб иногда всё-таки требует паузы — чисто чтобы мозг успел принять картинку и не попытался притвориться, будто её не существует.
Пещера была огромной.
Не «большой зал», не «подземная каверна», а именно пещера — природная, изломанная, уходящая вверх так высоко, что свет доспеха тонул, не доходя до потолка. Каменные своды были испещрены трещинами, наростами, следами старых обвалов. Где-то наверху висели массивные пласты породы, удерживаемые, судя по всему, исключительно взаимным недоверием к законам физики.
И всё это пространство было наполнено светом.
Не равномерным, не мягким. Свет бил рывками, вспышками, пульсировал, словно сердце, работающее с перебоями. Источник был очевиден сразу — здесь больше никого не было.
Червь.
Он занимал почти всю центральную часть пещеры. Колоссальный, толстый, закрученный в несколько витков, будто сам не знал, куда деть собственное тело. Его шкура напоминала плотную, слоистую броню, но местами она была полупрозрачной — и там, под ней, было видно, как энергия буквально рвёт его изнутри.
Свет шёл из глубины тела. Яркий, бело-голубой, с редкими вспышками чего-то более тёмного, почти фиолетового. Он проходил по жилам, по внутренним каналам, вспыхивал в местах, где плоть не выдерживала напряжения. Иногда свет концентрировался в одном сегменте, и тогда червь дёргался, выгибался, бил хвостом по камню.
Грохот разносился по всей пещере.
Судороги были неконтролируемыми. Это было не боевое движение и не агрессия — скорее спазмы. Реакция организма, который проглотил нечто, с чем не знает, что делать.
Магия вокруг была нестабильной. Не «фонит», не «давит» — именно рвётся. Потоки шли рваными импульсами, сталкивались друг с другом, создавали локальные завихрения. В нескольких местах я заметил, как камень просто рассыпается в пыль без видимой причины — энергия проходила сквозь него, не считая нужным взаимодействовать с материей.
Я сделал несколько шагов вперёд, осторожно, выбирая путь между обломками. Доспех отозвался лёгким гулом — защита подстраивалась под хаотичный фон, но делала это без энтузиазма. Здесь всё было слишком… неправильным.
Червь меня заметил не сразу.
Он был занят собой. Его голова — если это вообще можно было назвать головой — находилась в противоположной части пещеры. Огромная, клиновидная, покрытая теми же слоями брони, она периодически билась о камень, оставляя в нём глубокие трещины. Из пасти вырывались вспышки энергии, не оформленные в заклинания, просто выбросы — как если бы кто-то пытался выдохнуть огонь, не понимая, как работает дыхание.
Я остановился на безопасном расстоянии и просто посмотрел.
Да, сомнений больше не было.
Он сожрал ядро.
Не «подключился», не «использовал». Именно сожрал, словно это обед. И теперь ядро работало внутри него, не находя выхода, не имея системы отвода, не будучи встроенным ни в какую структуру. Энергия искала путь и не находила.
Поэтому червю было плохо.
Очень плохо.
— Ну ты и идиот, — сказал я вслух, без эмоций, скорее констатируя факт. — Сожрал, а переварить не можешь.
Мой голос утонул в гуле пещеры, но червь всё равно отреагировал.
Его тело дёрнулось сильнее обычного. Несколько сегментов резко сжались, затем распрямились, будто он пытался свернуться в узел и тут же передумал. Свет внутри него вспыхнул ярче, и на мгновение я увидел чёткий контур — плотный, геометрически правильный объект где-то глубоко внутри, ближе к центру массы.