Я ударил по стыку сегментов, где броня сходилась. Клинок скользнул по металлоподобной пластине и нашёл щель. Вонзился. Я провёл разрез вдоль, стараясь расширить. Плоть под бронёй оказалась вязкой, упругой. Она не рвалась легко, как у обычного монстра.
Червь дёрнулся, и меня ударило хвостом — не целиком, а концом, будто он махнул наугад.
Доспех принял удар. Я услышал звон, почувствовал, как меня вдавило в камень. На секунду выбило дыхание. В глазах потемнело.
Я выдохнул сквозь зубы, заставляя воздух вернуться.
Я не стал отступать. Наоборот — воспользовался моментом, пока хвост ушёл назад. Сделал два быстрых шага вперёд и ударил по следующему стыку. Потом ещё. Потом снова.
Я не пытался «убить» его разделав на части. Я пытался сделать так, чтобы он начал терять контроль над собственным движением. Чтобы сегменты перестали работать согласованно. Чтобы судороги стали не просто болью, а проблемой.
Червь снова плюнул энергией, но теперь — ближе, почти в упор. Волна прошла по щиту, щит вспыхнул, и я почувствовал, как он трещит. Не буквально, конечно, но ощущение было именно таким: структура защиты начинает рассыпаться под давлением.
Пришлось усилить.
Я добавил третий слой, и якорь отозвался тяжелее. В груди стало холодно. Когда ты тратишь много, тело реагирует странно: будто в тебе открыли кран и выпустили часть тепла.
Червь в этот момент сделал то, чего я не ожидал.
Он не ударил. Он… вдохнул.
Вокруг него пространство на секунду схлопнулось, и меня потянуло к телу, как если бы там образовалась яма. Не гравитация, а что-то похожее на импульс. Ядро внутри него дернулось, и всё вокруг отозвалось.
Меня потянуло вперёд, я едва удержался, упершись ногой в камень. Щиты застонали. Пыль и мелкие обломки полетели к червю, будто к магниту.
— Вот это уже интереснее, — процедил я, потому что иногда сарказм — единственное, что удерживает от раздражения.
Червь воспользовался притяжением и ударил головой.
Я не успел полностью уйти. Лишь чуть сместился и поднять щит в нужную сторону.
Удар пришёлся по щиту и по краю доспеха. Меня отбросило. Я пролетел несколько метров, врезался в обломок, и на секунду у меня снова пропало дыхание.
Больно было не сразу. Сначала просто пустота. Потом — резкая боль в боку, где что-то явно не так.
Я поднялся на колено, стараясь не показать слабость — смешно, конечно, кому показывать, но привычка остаётся.
И в этот момент по мне прошёл выброс энергии.
Не прицельный. Не направленная атака. Просто волна от ядра.
Щит был ещё поднят, доспех работал… но я почувствовал, как что-то проходит сквозь.
Словно плотная энергия нашла тонкую щель в защите и просто протекла внутрь. Она не жгла кожу. Она давила изнутри.
Я стиснул зубы, боль вспыхнула в плече и в груди. На секунду сердце сбилось с ритма. Я услышал, как в ушах загудело.
Я выругался тихо, потому что громко было некогда.
И почувствовал кровь.
Не много, но достаточно, чтобы понять — это не царапина. Доспех не удержал полностью. Его не «пробили», а обошли.
Я вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, и сказал вслух, с кривой усмешкой, потому что иначе можно начать злиться:
— Чёрт… Давненько меня так не задевали.
Червь рванул ко мне, почувствовав слабость. Он увидел, что добыча пошатнулась, и решил додавить.
А вот тут я уже разозлился.
Не эмоционально, без крика. Просто внутри щёлкнуло: хватит играть.
Я поднялся на ноги, и вместо того чтобы снова отступать, пошёл навстречу.
Щит я держал не перед собой, а чуть сбоку, чтобы не принимать удар в лоб. Я хотел, чтобы он промахнулся. Чтобы голова прошла мимо. Чтобы я оказался у тела.
Червь ударил головой, как и ожидалось. Я сместился, и удар прошёл рядом, раздробив камень. Волна пыли ударила в лицо. Я почувствовал песок на зубах.
И оказался у его бока.
Ударил клинком по уже повреждённой зоне, где застрял прошлый клинок. Металл звякнул о металл. Что-то внутри тела вспыхнуло ярче. Я почувствовал, как ядро дёрнулось — оно реагировало на повреждения рядом. Будто нерв.
Я снова ударил. Потом ещё. Клинок начал нагреваться. Я чувствовал это через рукоять, через перчатку.
Червь дёрнулся, пытаясь сбросить меня, но я держался на ногах, упираясь в камень. Каждый его спазм отдавался в воздухе, искажал пространство, но я уже был слишком близко.
И тогда я сделал простую вещь.
Я не стал продолжать резать броню. Я вогнал клинок глубже, в мягкую часть, куда броня уже не успевала сомкнуться, и провёл разрез вдоль внутреннего канала, который светился.