Меченные

Не идеально. Не на полную. Но работал.

И самое приятное — энергия перестала давить. Сознание словно прочистили. Мысли перестали плавать. Я снова был собой, а не человеком, который тащит в голове чужой источник света.

Я опустил взгляд на руку — рана под доспехом стянулась. Не исчезла полностью, но затянулась так, будто прошло не полчаса, а несколько дней. Тело отозвалось лёгкой слабостью, но не болью. Доспех тоже «успокоился», перестал гудеть.

Я сел прямо на пол, потому что ноги наконец вспомнили, что устали.

— Три из четырёх, — сказал я, глядя на работающий реактор.

В тишине это прозвучало почти буднично. Хотя на самом деле я сейчас должен был орать от радости или хотя бы от облегчения. Но я уже давно перестал реагировать так, как «надо».

Я провёл ладонью по лицу, стряхивая песок и пот, и добавил, уже тише:

— Так можно и сдохнуть раньше времени.

Реактор в ответ ровно загудел. Как будто согласился.

Глава 22

Я поднялся, пошатываясь, подошёл к кругу и ещё раз проверил контуры. Линии держались. Руны не выгорали. Узел сопряжения работал, ядро сидело «на месте», и система, похоже, его приняла.

Это было самое главное.

Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Реактор давал устойчивый фон. Такой, с которым можно работать дальше.

Я отвернулся и пошёл к выходу из зала, чувствуя, как внутри медленно возвращается нормальная злость. Не на врагов. На ситуацию.

Три из четырёх.

Остался один.

И вряд ли он будет проще.

Я сел у стены реакторного зала так, будто меня туда кто-то аккуратно поставил. Спина упёрлась в холодный камень, и это было единственное приятное ощущение за последние часы.

Доспех щёлкнул где-то на плечах, как будто тоже выдохнул. Не разомкнулся — просто перестал напрягаться. Я вытянул ноги, посмотрел на носки сапог и поймал себя на странной мысли: я снова в подземелье, где меня хотят убить, и это выглядит почти уютно. Видимо, у меня уже своя шкала нормальности.

Отдыхать долго я не собирался. И не потому что «нельзя расслабляться». Потому что я физически чувствовал: времени нет.

Я закрыл глаза на пару секунд, прислушался к якорю. Он работал нормально, но ощущение было… как после сильного удара по голове. Снаружи вроде бы всё на месте, а внутри ещё качает. Каждое движение мысли давалось с лёгкой задержкой, будто мозг подгружается.

И вместе с этим — фон.

Не тот, что в зале. Не давление ядра. Не шум реактора. А чужое внимание.

Оно появилось не сразу. Сначала — как слабый зуд между лопаток, где сложно дотянуться и почесать. Потом — как ощущение, что в темноте кто-то встал и молча смотрит в твою сторону. Не приближается, не угрожает. Просто фиксирует: ты здесь.

Я понял, что система заметила активацию.

Нечто вроде ощущения, когда на улице резко меняется погода — ещё солнце, но воздух уже другой. Ветер другой. Запах другой. И ты знаешь: через минуту накроет.

Я вытащил из кольца флягу, сделал глоток. Вода была тёплая и на вкус отдавалась металлом. Я посмотрел на неё с упрёком, будто она могла стать холодной от стыда, и снова убрал.

Я провёл пальцами по камню у стены. Камень был гладкий, но с едва заметной насечкой — древние метки, которые когда-то имели смысл. Сейчас смысл был один: город жил. Его выключили, но он остался живой. И я только что включил кусок этого механизма обратно.

Естественно, это кому-то не понравится.

Я снова почувствовал это внимание — уже сильнее. Словно где-то наверху кто-то повернул голову. Не быстро. Уверенно. И теперь смотрит прямо сюда, через слои песка и камня, через мёртвые коридоры.

Ну давай. Смотри.

Я не стал подниматься сразу. Дал себе ещё несколько дыханий. Медленных, ровных. Проверил тело: рана затянулась, но внутри всё ещё саднило. Не боль — напоминание. Проверил якорь: стабилен, но ресурсы не бесконечны. Доспех в порядке

Страха не было. Было раздражение и концентрация. И где-то глубоко — знакомое чувство, которое я обычно ловлю перед крупной дракой: сейчас начнётся этап, где нельзя ошибаться.

Я поднялся. Медленно. Спина хрустнула, и я тихо выругался — не из пафоса, а потому что хруст был реально громкий. Смешно: я могу запускать реакторы, резать червей и таскать ядра, но суставы всё равно живут своей жизнью.

Я посмотрел на реактор в последний раз.

Он гудел. Работал. Держал контуры.

Поле подготовлено.

Я не победил. Просто сделал так, чтобы потом можно было хотя бы не умереть сразу.

И это, если честно, уже неплохой результат.

Песок под ногами был тёплый, но не тот «приятный тёплый», который бывает на пляже, где рядом вода и люди. Здесь он был как нагретый металл: трогаешь — не обжигает, но напоминает, что если задержишься, станет хуже.