Из этой зоны вырвался импульс. Толчок. Как если бы кто-то резко выдохнул.
Полосы аннулирования дрогнули. Одна рассыпалась, будто её вырвали из реальности. Вторая ушла в сторону, оставив ещё одну стеклянную борозду. Третья… третья всё-таки дошла.
Я увидел, как по боку Абсолюта прошла рябь. Не кровь, не пламя — искажение. Его защита выдержала, но не полностью. Он сделал шаг назад, и этот шаг был уже не расчётным, а вынужденным.
— О, — выдохнул я. — Вот это уже по-настоящему.
Тканевый не замедлился. Он будто почувствовал момент. Его следующая атака была иной: не полосы, а точечные выбросы. Маленькие зоны «ничего», возникающие и схлопывающиеся в разных точках вокруг Абсолюта. Они должны были сбить ритм.
Арена отреагировала.
Я видел, как некоторые из этих зон просто не появились. Как будто система сказала: слишком рано. Другие появились, но ослабленными. Третьи — наоборот — усилились, потому что укладывались в допустимый сценарий.
Протокол. Опять он.
Абсолют начал двигаться быстрее. Не потому, что паниковал — потому что понял: дальше стоять нельзя. Он вошёл в дистанцию, где имеет значение физика, а не только эффекты. Его удары стали плотнее. Не чаще — плотнее. Каждый шаг, каждый поворот корпуса был усилен давлением, и я ясно чувствовал: если бы оказался в радиусе пары метров, меня бы просто раздавило, не ударив ни разу.
Я поймал себя на том, что машинально проверяю доспех. Потому что мозг считает варианты. И все варианты заканчивались плохо.
Тканевый принял один из ударов. Не полностью — но достаточно, чтобы его откинуло на шаг. Его тканевые доспехи дрогнули, как поверхность воды, в которую бросили камень. Он выпрямился почти сразу, но… я увидел задержку.
Маленькую. На долю секунды.
Абсолют это тоже увидел.
Он не стал добивать. Не стал давить. Отступил на полшага и изменил рисунок давления. И в этот момент тканевый сделал то, чего я от него не ожидал.
Он ошибся.
Не грубо. Не фатально. Он потянулся к пространству чуть глубже, чем позволял протокол. Я это почувствовал по тому, как арена «дёрнулась». Песок под ногами вздрогнул, и на секунду воздух стал холоднее.
Абсолют ударил именно туда.
Не всей силой. Не на поражение. Просто чтобы наказать.
Удар прошёл. Не насквозь — но оставил след. Я увидел, как на ткани доспеха тканевого появилась тёмная полоса, будто кто-то прожёг материал утюгом. И впервые — впервые за всё время — он отступил не по расчёту.
На два шага.
— Значит, и тебя можно задеть, — тихо сказал я.
Тканевый выровнялся почти сразу. Его движения снова стали сухими, точными. Но что-то изменилось. Он больше не давил. Он стал осторожнее. А осторожность — это уже не абсолютная уверенность.
Абсолют тоже остановился. Оба стояли на дистанции, где следующий обмен будет дорогим. Очень дорогим.
Песок между ними был изрезан, оплавлен, продавлен. Полосы стекла пересекались с воронками. Воздух дрожал от остаточных эффектов, и я чувствовал, как якорь внутри меня реагирует на всё это — не втягиваясь, но отмечая. Запоминая.
Абсолют выпрямился. Его дыхание было ровным, но плечи чуть напряжены. Он получил урон. Не смертельный. Но настоящий. Такой, который не сотрёшь взмахом руки.
Тканевый смотрел на него без эмоций. Но я знал: он тоже переоценивает ситуацию.
Пауза затянулась. Не больше пары секунд — но в таком бою это вечность.
Я выдохнул и только сейчас понял, что всё это время не дышал.
— Ну… — пробормотал я. — Первый пик пройден. И это только разминка.
Арена будто согласилась. Давление на краю чуть усилилось, как напоминание: дальше — выше ставки.
И я почему-то был уверен: самое неприятное ещё впереди.
Абсолют перестроился почти незаметно.
Если бы я не сидел и не смотрел на это уже какое-то время, если бы не был вынужден наблюдать каждый их шаг, я бы сказал — ничего не произошло. Ни вспышек, ни рывков, ни резкой смены темпа. Но пространство отреагировало раньше, чем я это осознал.
Он перестал давить.
Вернее — перестал давить напрямую.
До этого Абсолют брал массой присутствия: плотностью, весом, тем, как мир вокруг него соглашался быть тяжелее. Теперь этого стало меньше. Зона давления сузилась, стала аккуратнее, почти экономной. И вместо силы появилась структура.
Я поймал себя на том, что выпрямляюсь. Мне стало интересней.
Абсолют начал ловить тайминг.
Не просто отвечать — встраиваться. Каждый его шаг приходился не туда, где тканевый был, а туда, где он будет через мгновение. Это не выглядело как предсказание. Это выглядело как знание правил, по которым противник вынужден двигаться.