– Сюда, – сказал я и потянул Чарли к узкому пандусу, который вел вверх и направо.
Поднимаясь, я взглянул на Фреда – тот смотрел прямо на нас и что-то говорил в телефонную трубку.
Преодолев пандус, забитый детьми и родителями, мы миновали песочницу, павильон «Зеркальный дом», тир «Сафари» и не очень крутые «русские горки».
В конце пути нас ждал Луи.
Я в отчаянии обернулся.
Фред бодро поднимался по пандусу.
Мы оказались в ловушке.
– Нам нужны билеты, – сказал я.
– У меня нет никаких билетов, – ответил Чарли.
Я подбежал к мужчине, который, с толстой пачкой билетов в руке, наблюдал за детьми, катающимися на двойной карусели, и выхватил бумажник.
– Даю десять долларов за три билета, – сказал я мужчине.
Он посмотрел на меня, потом на банкноту и опять на меня.
– В кассе билет стоит всего семьдесят пять центов.
– Мне все равно.
– Касса в начале пандуса.
– Мне все равно. Десять баксов за три билета. Они нужны мне позарез.
– Готов вернуть вам лишние деньги.
– Не нужно, ничего не нужно. Только билеты. Прошу вас.
Он странно на меня взглянул, вытянул из пачки три билета.
– Возьмите просто так.
Я не стал спорить. Схватил билеты и потащил Чарли к павильону «Зеркальный дом». Это был удивительный лабиринт из зеркальных панелей. Я сунул билеты женщине у входа и толкнул Чарли в открытый дверной проем:
– Прячьтесь.
– Но…
– Идите вперед и держите руки перед собой.
Чарли повернул голову, что-то увидел и рванулся в павильон.
Я пробежал мимо «Зеркального дома», выскочил на лестницу, начал спускаться и угодил прямо в объятия Луи.
– Привет, дружище, – сказал он.
Не буду подробно описывать допрос, который учинили два бандита, когда вытащили меня из парка. Фред задал пару вопросов, я неохотно и туманно ответил. Луи влепил кулаком мне в живот. Я упал на колени, тяжело глотая воздух. Довольно неприятное ощущение. Все могло быть гораздо хуже, если бы не показался молодой коп в надвинутой на глаза фуражке.
– О, посмотрите, – сказал я, пытаясь выпрямиться. – Кажется, это полицейский. Почему бы вам, ребята, не попросить его помочь найти Чарли?
– Шутишь? – удивился Фред.
Луи схватил меня за воротник и заглянул мне в лицо:
– Не шути, дружище.
– Может, мне подозвать полицейского?
Фред оценил ситуацию и похлопал Луи по плечу. Тот повернулся и широко раскрыл глаза. Не сводя взгляда с копа, он отпустил мой воротник и принялся поправлять на мне одежду.
Подойдя к нам, полицейский кивнул, и Фред с притворной сердечностью в голосе произнес:
– Рад был поговорить с вами, Виктор. Как насчет вашего друга Чарли? Нам хотелось бы поздороваться с ним.
Жаловаться на них копу было бесполезно: пришлось бы объяснять, что да как, и в результате у Чарли появились бы такие же проблемы, как и у бандитов. Поэтому я лишь кивнул полицейскому, улыбнулся и сказал:
– Спасибо, ребята, мне тоже было приятно поговорить, но сейчас мне нужно идти.
С этими словами я кинул взгляд на медленно вращающееся гигантское колесо обозрения в центре парка.
Фред поймал мой взгляд и проследил его.
– Мы с вами еще не закончили, – сказал он, посмотрел в спину полицейскому, кивнул Луи и направился к колесу обозрения. Через несколько шагов он вернулся, наклонился и прошептал мне в ухо:
– Если мы не найдем Чарли, передай ему. Пусть забирает наличные и смывается из города, иначе вы оба умрете, понял?
– Что значит «забирает наличные»?
– Мы тебя предупредили. И запомни: у нашего друга из Аллентауна есть и твоя фотография.
И громилы двинулись к колесу обозрения.
Я подождал, пока они скроются из виду, и тоже поспешил в парк. Я рассчитывал увидеть несуразного, дрожащего от страха Чарли в «Зеркальном доме», но там оказался лишь мужчина, успокаивавший свою дочь, которая стукнулась головой о стеклянную панель.
Я вышел из павильона. Прошел к лестнице. Внизу росло несколько елочек. У одной ствол был согнут, макушка сломана. Некоторое время я смотрел на елочку, а потом перевел взгляд на улицу, туда, куда указывал наклон ствола. Вдалеке увидел приземистую толстую фигуру в клетчатых шортах. Человек двигался не очень быстро, но он определенно бежал, как будто спасал свою жизнь.
Он бежал вот уже пятнадцать лет. Пора вернуть его домой. Но прежде я должен был узнать, от кого именно он бежит, а также выяснить, почему столь несопоставимые личности, как высокооплачиваемый адвокат фонда Рандольфа и два гангстера низкого пошиба, неутомимо стараются помешать мне.
Глава 38
– Извините, мистер Карл, но вас нет в списке.
– Что значит «нет в списке»? – возмутился я, тем искреннее, чем тверже знал, что моей фамилии и не может быть в этом списке. – Разумеется, я есть.
– Нет, я смотрел дважды, – сказал рослый лысый охранник за столом. – Как правило, мы не допускаем посетителей, которых нет в списке.
«Как правило!» – мысленно усмехнулся я, поскольку не чувствую себя обязанным подчиняться общим правилам.
– Но он мой дядя. Несомненно, он захочет меня увидеть. Кроме того, со мной сестра, она всегда была его любимицей, а приехала всего на несколько дней.
Охранник посмотрел на Монику, которая с букетиком дешевых цветов стояла за моей спиной.
– Я несколько лет не видела дорогого дядю Макса, – проговорила она детским голоском. – Он, наверное, не узнает меня.
– Но наверняка обрадуется, когда узнает, – заявил я.
Моника вышла из-за моей спины и улыбнулась. Глаза охранника подобрели.
– Пожалуйста, – почти беззвучно вымолвила она.
– Ну, учитывая, что особых ограничений нет, – сказал охранник, – и учитывая, что вы родственники…
– Троюродные, со стороны матери, – уточнил я.
– …вреда, надеюсь, не будет.
– О, спасибо, – прошептала Моника. – Как ваше имя?
– Пит.
– Спасибо, Пит.
– Хм, да. Хорошо. Покажите какие-нибудь документы, распишитесь, и я лично отведу вас к нему.
«Пансионат для престарелых Шелдона Химмельфарба» располагался в северном пригороде, недалеко от средней школы, в которой я учился. Небольшой газон, просторная автостоянка, персонал с дежурными улыбками, погруженные в уныние обитатели. На самом деле мы не были знакомы с дядей Максом, он даже не состоял с нами в родственных отношениях. Я выбрал его по следующим параметрам: во-первых, к нему допускали посетителей; во-вторых, он многого не помнил и потому мог обрадоваться нашему визиту; в-третьих, у него был интересующий меня сосед по палате.
Я вошел в палату с распростертыми руками.
– Дядя Макс, – громко, с воодушевлением сказал я.
Старик с пегой щетиной на щеках сел на кровати. На длинном лице появилось озадаченное выражение.
– Это я, Виктор.
– Виктор?
– Я сын твоей троюродной сестры Сандры. Ты ведь помнишь Сандру?
– Сандру?
– Конечно, ты должен помнить Сандру. Широкие бедра, маленькие руки. Она умела готовить великолепный салат из фасоли.
– Салат из фасоли?
– О, мама готовила самый вкусный салат из фасоли. Из вощеной фасоли. Она всегда покупала свежую и вымачивала в соленой воде. Поэтому у нее получалось так вкусно. А еще добавляла винный уксус и базилик со своего огорода. Ты ведь обожал вкусный салат из фасоли.
– Не думаю, что я знал Сандру, – сказал дядя Макс.
– А кроме того, ты должен помнить мою младшую сестру Монику. Ты всегда ее любил. Она тоже пришла тебя навестить.
Я подтолкнул Монику так, что она выскочила вперед, чуть не упала и обрела равновесие прямо перед стариком.
– Поздоровайся с дядей Максом, Моника.
– Здравствуйте, дядя Макс, – произнесла она воркующим голосом, наклонилась к старику и протянула букет: – Это вам.