По крайней мере так это выглядело со стороны. На деле же каждый здесь присутствующий уже и так принял свое решение и готов был воплотить его в жизнь.
— С вашего позволения, господа, — взяла слово Эристиния, — предлагаю в этот раз обойтись без формальностей. Для лишних ушей наша беседа все равно не предназначена, так что и пустая болтовня ни к чему. Согласны?
Я только хмыкнул и покачал головой. Несмотря на первое впечатление, произведенное королевой, по итогу она оказалась вовсе не прекрасной эльфийской девой с невинным взглядом и чистой душой, а вполне себе подкованной в интригах хищницей, обладающей впечатляющей хваткой и умением просчитывать все на несколько шагов вперед. Мне оставалось только не отставать от нее, для чего у меня было все необходимое.
— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — оскалился в улыбке Малиэль.
С этим парнем мне почти не приходилось общаться — один на один так точно. Если не знать истинной причины его пребывания здесь, то могло даже показаться, что он и впрямь верный слуга королевы, сопровождающий ее на дипломатической миссии — такое впечатление он производил. Честно, сперва я ожидал, что Малиэль нанесет мне визит уже в первый день пребывания в Уртаге — должен же он попытаться склонить Владыку демонов на свою сторону в борьбе за власть над Горьколесьем. Но прошло уже несколько дней, за которые я успел провести не одну беседу с Эристинией и здорово скорректировать изначальные планы, а он даже не попытался выйти со мной на контакт.
Учитывая, что все это время наш неубиваемый друг околачивался там и тут в компании Кадара, можно было подумать, что он решил действовать в обход меня — интриговал, пытаясь заручиться поддержкой одного из высших, чтобы с его помощью...
А что, собственно, он может провернуть с помощью Кадара? Нет, догадки у меня, конечно, имеются, но именно что догадки — твердо что-то утверждать сейчас не в моих силах. А влезать в их взаимоотношения сейчас было бы глупо — не стоит пытаться спугнуть рыбку, старательно наворачивающую круги вокруг рыболовного крючка.
Оставалось только довериться Кадару и его умению управляться с кинжалами — во всех возможных смыслах.
— В таком случае не будем тянуть, — согласился на предложение Эристинии и я. — У нас всех есть свои интересы, которые мы не намерены уступать друг другу. Мой интерес как Владыки народа демонов и правителя Края незамысловат — я хочу обеспечить своим подданным безопасность и убедиться в первую очередь в том, что ей не будет ничего угрожать со стороны Горьколесья.
— Этим ваши амбиции ограничиваются только в рамках взаимодействия с нами, полагаю, — вздернул бровь Малиэль.
— Верно полагаете, — кивнул я. — В нынешних обстоятельствах это единственное, что меня интересует. Надеюсь вы не станете отрицать, что из-за внутренних конфликтов вашего народа моим воинам порой приходится несладко на границах с эльфийскими владениями.
— Уверяю вас, мне есть что сказать по этому поводу, — заверила королева. — Но не думаю, что вас мои слова заинтересуют — в данной ситуации они вполне могут быть восприняты как оправдания. Я же здесь вовсе не за этим.
— Как и мы, — кивнул Кадар.
— В таком случае оставим эту тему, — Эристиния сплела пальцы перед лицом и оперлась о них подбородком, вперившись взглядом в меня. — Уверена, если мы придем к взаимовыгодному соглашению, то она решится сама собой, как…
— Производная, — подсказал Малиэль. — Пограничные конфликты не более, чем следствие — вовсе не причина. Потому и бороться непосредственно с ними — только попусту тратить время и силы.
— И жизни, — напомнил я. — Жизни тех, кто гибнет в пограничных стычках, не имеющих смысла.
— Ну, думаю для тех, кто эти стычки развязывает, они более чем осмысленны, — хмыкнул Малиэль. — Не хочу тыкать пальцем, конечно, но думается мне, что все дело в обычном стремлении молодняка похвалиться удалью друг перед другом.
— Молодняка? — заинтересовался я, стрельнув глазами в сторону Эристинии.
Королева едва заметно поморщилась — начинается, мол. Наверняка сейчас Малиэль попытается завуалировано (или не совсем) намекнуть мне, что все проблемы исходят от так называемых реформаторов, против которых выступают более старые и консервативные Дома. Вследствии этого мне, по логике, следует поддержать именно вторых, чтобы они навели там у себя порядок и прищучили молодое поколение, стремящееся к переменам.
Видать он решил действовать иначе и как-бы в открытую, а не пытаться строить интриги в тенях — что-ж, это делает ему честь. Если конечно за этим не стоит что-то еще. Ну, вдруг конфликты на границе — дело рук именно консерваторов. Попытка дискредитировать своих противников в наших глазах и тем самым заручиться нашей поддержкой. А после этого, когда противники схватятся наконец в открытую за эльфийский трон, Малиэль позаботится о том, чтобы их ближайший сосед в лице народа демонов как минимум не вмешивался, держась в стороне — а как максимум и вовсе поддержал именно консерваторов.
Ведь если мы поступим так, то надолго обезопасим свои границы от посягательств эльфиийского молодняка — если конечно дела обстоят именно так, как преподносит их Малиэль.
— Ну, знаете, нынче в Горьколесье модно рассуждать о переменах, — как бы невзначай пояснил он. — Сетовать на застой в обществе, упрекать предыдущее поколение в закостенелости и чрезмерном консерватизме, стремиться куда-то за пределы родных земель. В общем всячески пытаться пошатнуть вековые устои.
— За пределы родных земель это, я так понимаю, сюда — к нам в Край, — прищурился Кадар. — Но почему со сталью наголо? Так ваше молодое поколение видит себе желанные перемены?
Вопрос, очевидно, был адресован Эристиние. Королева, умудрившись сохранить бесстрастное выражение лица, махнула рукой.
— Бросьте, не стоит преувеличивать. Льессар Малиэль здорово приукрашивает действительность.
— В таком случае готов принести всем свои извинения, — с ноткой самодовольства в голосе отозвался эльф. — Но от этого объективная реальность не перестанет быть таковой. Владыка Фурио, возможно вы не в курсе, но мы, эльфы, гордый и свободолюбивый народ. До того гордый и до того свободолюбивый, что порой любые попытки облечь наше общество в некие рамки воспринимается отдельными его представителями не иначе, как посягательство на свободу воли. Таким индивидуумам никак не дается понимание того, что законы, традиции, правила и устои, большинству из которых уже не одно тысячелетие, стали таковыми по причине своей исключительной эффективности. Благодаря опыту, наработанному предыдущими поколениями, мы сейчас имеем все то, что воспринимается большинством как должное.
Постепенно Малиэль распалялся все больше, голос его становился все громче а Эристиния поглядывала то на него, то на меня со все более заметным беспокойством во взгляде.
— Я сам, увы, не могу причислить себя к тем, кто хоть сколь нибудь повлиял на становление эльфийского общества в его нынешнем виде — но из-за этого и не считаю себя вправе как-либо посягать на его идеалы. Мой отец, а до него мой дед и еще многие поколения моих предков столетие за столетием трудились, не покладая рук, чтобы мы сегодня имели все необходимое для гордости. Гордости не за себя — за них. Пока люди, орки и, не в обиду вам будет сказано, демоны предпочитали веками грызть друг-другу пятки, отжимая друг у друга территории и ресурсы, мы погрузились в себя, предавшись самосовершенствованию. Да, может из-за этого сегодня эльфам не то, чтобы рады за пределами Горьколесья и никто не спешит делиться с нами своими достижениями в науке или магии — ну и что с того? Разве это так плохо? Зачем нам что угодно извне, если сами мы обладаем чем-то большим?
— И чем же? — должен признать, пламенная речь Малиэля не на шутку меня захватила — умел он подбирать слова и делиться ими так, что даже я, ни разу не эльф, умудрился ими преисполниться.
— Наследием предков, — тихо, но проникновенно произнес Малиэль. — Тем, что они оставили нам и что мы обязаны сохранить для наших потомков.