— Оставь свои сомнения при себе, — хмыкнул я. — Или хочешь поспорить? Давай забьемся, если не боишься.
Он на это гордо выпятил грудь и стукнул в нее кулачком — кто, мол, боится-то?
— Ну тогда спорим? — протянул я ему кулак с вытянутым указательным пальцем.
Таки, не спеша пожимать его, вопросительно мотнул головой — на что?
— На желание, конечно, на что же еще, — пожал плечами я, вынудив его покрепче уцепиться за меня лапками. — Ты когда-нибудь слышал о ручных обезьянках?
Глава 20
Вечером в дверь моих покоев постучали.
— Да?
— Владыка, к вам принцесса Гианора, — раздался снаружи приглушенный голос гвардейца.
Я бросил взгляд в зеркало и подмигнул своему отражению — оно многозначительно усмехнулось в ответ. Подойдя к двери, распахнул ее и выглянул в коридор — там в сопровождении рослого краснокожего демона в доспехах ждала сестра Эристинии. Сейчас на ней была белоснежная рубашка с длинными рукавами, короткая черная юбка с разрезами на бедрах и симпатичные белые чулочки. Пышные волосы собраны в переброшенный через плечо хвост, глаза оживленно поблескивали в свете масляных ламп.
— Добрый вечер, — улыбнулась Гианора. — Не помешаю?
— Ну что вы — ни в коем случае, — заверил я. — Прошу.
Отступил, приглашая ее пройти внутрь. Прежде, чем закрыть дверь, вполголоса обратился к воину:
— Позаботься, чтобы меня не беспокоили хотя бы пару часов.
— Как прикажете, Владыка, — с готовностью кивнул тот.
Принцесса тем временем осматривалась в моих покоях. Не стеснялась, с любопытством окидывая взглядом обстановку.
— Как вам моя скромная обитель? — спросил я, направляясь к столу.
— Уютненько, — вынесла вердикт эльфийка. — Честно говоря не скажешь, что здесь обитает сам Владыка демонов.
— Отчего же так?
— Ну, как-то тут все достаточно сдержанно, что-ли.
Я понимающе кивнул, взяв со стола бутылку вина. Выдернул пробку и плеснул в высокий бокал, на дно которого заранее капнул из того самого розового флакончика, который уже помог мне однажды с Аннери.
— Понимаю. Наверное вы ожидали увидеть увешанные оружием и черепами чудовищ стены и свисающие с потолка цепи, да?
Гианора приблизилась ко мне, грациозно покачивая бедрами. Несколько верхних пуговиц на ее рубашке как бы невзначай оказались расстегнуты. Я постарался не придавать этому значения — благо, учитывая мой опыт с противоположным полом, это не составило труда.
— Я не сужу о других настолько категорично, — заверила эльфийка. — Просто, говоря откровенно, вы с самого начала казались мне опасным.
— Правда? Отчего же?
Принцесса уперлась руками в столешницу, подавшись вперед и выпятив грудь. Она у нее была немаленькая, так что расстегнутая рубашка натянулась, очерчивая завидные формы. Улыбнулась, глядя мне в глаза.
— Бросьте — сам Владыка демонов не может не быть опасным парнем. Иначе вам не удалось бы держать в узде всех своих подданных. Особенно высших — эти ребята не производят впечатление смирных и кротких овечек, которыми можно с легкостью помыкать.
— Правителю не пристало помыкать подданными, — наставительно произнес я.
— Моя сестра говорит так же, — хмыкнула Гианора и скосила взгляд на бокал с вином. — Это, случаем, не мне?
Я кивнул и протянул его ей. Эльфийка сделала глоток и соблазнительно облизала губки.
— Хорошее вино, — вынесла вердикт. — Жаль, что мне редко удается попробовать такое.
— В Горьколесье не пьют вина?
— Пьют, но в основном собственного производства. А оно за долгие годы здорово приедается. Мы ведь не торгуем с соседями на государственном уровне — не принято, видите-ли. Вот и остается довольствоваться местными продуктами или сотрудничать с частными торговыми компаниями.
— Небось еще и неофициально, да?
— А как же. Знаете, какая это морока — купить что-нибудь из-за границ Горьколесья? Причем сделать это так, чтобы в итоге представители других Домов не смотрели на тебя, как на предателя собственного народа. Будто это не ты у людей что-то покупаешь, а сам продаешь им государственные тайны.
— Да, я не раз слышал, что ваши старейшие Дома все чаще обвиняются в излишнем консерватизме и закостенелости взглядов, — кивнул я, плеснув вина и себе. — В то время как молодняк тянет за пределы родных земель, на поиски новых впечатлений и ощущений.
— Честно говоря, это звучит излишне легкомысленно, — скривилась Гианора. — Даже инфантильно. Простите, но за стремлениями нового поколения к переменам стоит кое-что другое.
— Что же?
— Боюсь, вам не понять, — отозвалась принцесса и допила вино. — Вы не часть нашего общества и не можете взглянуть объективно на его проблемы.
— Позвольте с вами не согласиться, — усмехнулся я. — Взгляд со стороны порой наиболее объективен. Вы, являясь представительницей эльфийского народа, предвзяты в любых вопросах, с ним связанных. В то время как я этого недостатка лишен.
Принцесса слегка нахмурилась, отставила бокал и несколько раз моргнула, словно перед глазами у нее все расплывалось. Я подавил довольную ухмылку и произнес:
— Ваше высочество, а давайте перейдем на «ты»? Все таки обстановка сейчас максимально неформальная, так что…
— Да, давай, — не дослушав даже кивнула эльфийка. — Зови меня просто Гианора. Или Нора — как больше нравится.
— Тогда ты называй меня Фурио. Присядем?
Я жестом указал на кожаный диван. Гианора приняла приглашение и расположилась на нем, приняв достаточно расслабленное положение. Подумать только — еще вчера вечером я драл на этом диване Камию, а сегодня на нем уже сидит принцесса Горьколесья. От возникших в голове мыслей воображение заработало активнее, услужливо подсовывая картины того, как мы с Норой…
Так, отставить — это подождет.
Наполнив бокалы вином повторно я присел рядом с ней. Протянул один — тот самый, из которого она пила прежде.
— Что мы все о политике да о политике, — произнес с улыбкой. — Давайте лучше о другом поговорим?
— О чем, например? — заинтересовалась Гианора, подняв на меня блестящие глаза.
— Например о тебе. Скажи, каково это — быть вторым ребенком в семье эльфийской аристократии? Еще и королевской вдобавок.
Нора задумчиво поджала губы, вертя в пальцах бокал. Пригубила вина и уставилась в огонь, полыхающий в камине.
— Второй ребенок среди высшей аристократии Горьколесья — не повод для гордости, — сказала наконец. — Скорее даже наоборот. Укоренившиеся в массовом сознании догмы предписывают нам быть идеальными во всем, достигать любых целей с первой попытки и так далее. Всегда показывать богам, что эльфы — идеальная раса, превосходящая всех прочих смертных существ. Чушь полнейшая, если хочешь знать мое мнение. Но старшие Дома считают именно так, оттого и второго ребенка в семье воспринимают как упрек со стороны богов. Это бросает тень не только на того самого второго ребенка, но и на первого тоже — он, видите-ли, получился не идеальным, а значит и относиться к нему можно с пренебрежением.
— Твоей сестрой пренебрегают? — заинтересовался я.
— А сам то как думаешь? — чуточку раздраженно отозвалась Гианора. — Из-за чего, по твоему, Малиэль и его сторонники позволяют себе плести свои заговоры едва-ли не в открытую, не опасаясь ее гнева?
— Ну да, тоже верно.
— Одно хорошо — постепенно, со сменой поколений вся эта высокомерная дурь постепенно уступает место более рассудительным мыслям и взглядам, — вздохнула принцесса. — Сегодня в семье обычных эльфов и трое детей не редкость — даже молодые Дома все чаще позволяют себе нечто подобное и пренебрегают осуждением старших.
— Времена меняются, — кивнул я.
— Меняются, — подтвердила Нора и уставилась на меня пристально. — И могли бы меняться еще быстрее. Скажи, Фурио, почему ты не поддержал Нию в противостоянии с Малиэлем?
Вот и оно. Ну, пора начинать.
— Прости, Нора, но мне это не выгодно, — произнес, глядя ей прямо в глаза. — Как бы мне не импонировали взгляды твоей сестры и ее попытки изменить Горьколесье, в первую очередь я должен заботиться о Крае и народе демонов. Встань мы на ее сторону, и очень скоро наверняка пришлось бы вступить в схватку с превосходящими силами старших Домов. А сейчас не самое подходящее время, чтобы демоны сражались на два фронта.