— Приветствую, многоуважаемые господа, — с улыбкой шагнул к ним Малиэль, раскинув руки для объятий.
Никто из эльфов не сдвинулся с места, только мелькнуло в глазах некоторых плохо скрываемое пренебрежение.
— Неужели вы не рады меня видеть? — деланно обиделся Малиэль. — А ведь я к вам с такими хорошими новостями прибыл, что вам впору бы на руках меня по всему залу носить и хвалебные песни петь.
— Хватит паясничать, — одернул его один из эльфов — льессар Дома Лилии по имени Ревиаль. — Мы собрались здесь не твои шуточки выслушивать.
— Какие уж тут шутки? — усмехнулся Малиэль и враз посерьезнел. — Новости у меня и впрямь хорошие, так что можете на минуточку расслабиться и послушать. Позвольте представить вам нашего нового союзника, которого вам следовало бы поблагодарить наравне со мной — высший демон Кадар.
Судя по реакции льессаров, о Кадаре им было известно сильно заранее — неудивительно, учитывая что они наверняка держат с Малиэлем плотную связь и в курсе всех его планов. Но от этого не высшего они не спешили смотреть с уважением или хотя бы равнодушием — если бы взглядом можно было испепелить, то Кадар вмиг обернулся бы горкой пепла.
— Многоуважаемые господа, — подражая манере речи Малиэля отвесил церемонный поклон высший, сделав вид, что не обратил на реакцию эльфов никакого внимания.
— Демон, — проворчал Ревиаль и, похоже, едва сдержался, чтобы не сплюнуть презрительно.
— Он самый, — поддакнул Малиэль. — Вы как всегда удивительно наблюдательны, Ревиаль. Но давайте отбросим нетерпимость и позволим взаимной выгоде возобладать над предрассудками, идет? Иначе очень может быть, что наша борьба с Эристинией обернется в итоге не в нашу пользу.
— Только и исключительно по твоей вине, — нахмурился льессар Дома Земляники Гармиэль.
— Безусловно, — оскалился в ответ Малиэль. — Но поносить меня пока еще преждевременно, так что я крайне рекомендовал бы вам следить за словами. А то ведь так и договориться до беды можно.
— Ты мне угрожаешь? — набычился Гармиэль, делая шаг вперед.
Его удержал, положив руку на плечо, льессар Дома Папоротника Норвидаль. Он неодобрительно покачал головой и произнес:
— Мы все здесь в одной лодке, господа, так что с вашей стороны предельно глупо раскачивать ее, когда на нас движется по настоящему большая волна. В такой момент следует отбросить разногласия и с благодарностью принять любую помощь, какую только предлагают. Господин Кадар, не принимайте холодность моих товарищей близко к сердцу — в них сейчас говорит в первую очередь волнение и страх.
— Какой страх, Норвидаль? — вскинулся четвертый и последний союзник Малиэля — Корвиэль из Дома Сирени. — Ты что, снова бредишь?
Норвидаль не удостоил его вниманием и продолжил смотреть на Кадара. Высший на это едва заметно усмехнулся и кивнул.
— Ваше положение мне понятно и близко — я ведь ныне и сам нахожусь в аналогичном, — произнес доверительно. — Как только Владыке станет известно о моем предательстве, он изо всех сил постарается лопнуть мой череп собственными руками.
— Он настолько суров? — тут-же заинтересовался Корвиэль.
Насколько знал Кадар, этот парень был самым молодым и горячим из присутствующих, а еще едва ли не самым верным сторонником Малиэля. Дом Сирени был самым молодым из причисляемых к консерваторами и его льессар руководствовался в первую очередь собственными амбициями и жаждой власти, не особо заботясь о всяких там идеалах и обычаях. Просто в Малиэле и его борьбе он видел свой шанс добиться лучшего положения в эльфийском обществе, потому и встал на сторону консерваторов.
— И даже более, — заверил высший. — Однажды он вырвал провинившемуся слуге голову из плеч вместе с позвоночником.
— Да ладно? — недоверчиво прищурился Корвиэль.
— Своими глазами видел.
— В таком случае нам всем впору позаботиться, чтобы подобного он не провернул и с нами, — усмехнулся Малиэль, вновь привлекая к себе внимание присутствующих. — А для этого предлагаю прекратить трепать языками попусту и приступить непосредственно к тому, зачем мы здесь собрались. Во первых вам всем следует услышать то, что сейчас поведает вирран Кадар. Прошу.
Высший с признательностью кивнул и шагнул вперед, встав во главе стола. Льессары, переборов свое предвзятое отношение, подались к нему, навострив уши — положение их и впрямь было крайне рискованным, так что сейчас, без сторонних наблюдателей, они с легкостью отбрасывали свои якобы донельзя консервативные взгляды и с охотой готовы были принять помощь извне.
Типичные властолюбивые лицемеры, чьи полные пылкого идеализма речи предназначены в первую очередь для доверчивых подданных. Впрочем, Кадару ли судить их за это?
— Господа, с вашего позволения я поведаю вам все, что мне известно, — начал он, сложив руки за спиной.
Глава 23
— Красиво, да? — спросил я, подъезжая на лошади к сидящей верхом Сакае.
С холма, на котором мы находились, открывался превосходный вид на разгорающийся на востоке рассвет. Солнце медленно карабкалось по небу, выбираясь из-за горизонта и расцвечивая его теплым багрянцем. Ветер шумел в кронах деревьев, растущих у подножия холма, напоенный терпким ароматом лесных трав воздух едва-едва горчил на корне языка, где-то недалеко, в глубине чащи, мягко шептала речушка.
А рядом по дороге маршировала колонна демонов, гвалтом и топотом разрушая к хренам всю потенциально чарующую атмосферу.
— Вам нравится любоваться рассветами? — обернулась ко мне Сакая.
— Не то, чтобы, — честно ответил я. — Но когда выпадает такая возможность, то предпочитаю ей воспользоваться. Моменты, когда можно просто остановиться и полюбоваться прекрасным, на мгновение забыв о трудностях и невзгодах, не так часты в нашей жизни, потому их не стоит упускать.
Демоница посмотрела на меня недоуменно.
— Что такое? — не понял я.
— Ничего, просто… — она усмехнулась и покачала головой. — Нет, я не имею права говорить подобное…
— Ну ты сперва скажи, а там уж я решу, имеешь или нет.
Сакая вздохнула и произнесла, склонив голову к плечу:
— Да просто я не думала, что вы подвластны сантиментам, Владыка. Простите за откровенность.
Я приподнял бровь, тронув пятками бока коня. Подъехал к ней поближе, медленно огибая по кругу.
— Поверь мне, неподвластен ничуть, — произнес. — Просто умею наслаждаться прекрасными вещами — рассветами в том числе.
— Немира тоже их любит, — вдруг призналась Сакая.
Ее синекожая сестрица в это время сопровождала следующий за колонной обоз, потому можно было не переживать, что она как обычно влезет в разговор со своими дурацкими замечаниями. Но зато приходилось переживать, как бы она в это время не натворила делов, найдя проблем на ровном месте.
— Неужто? — заинтересовался я. — Вот о ком такого точно не подумаешь, так это о ней.
— Почему же? — улыбнулась Сакая. — По моему это вполне в ее духе. Просто вот такие рассветы по ее словам выглядят так, будто кто-то вспорол небеса вдоль горизонта очень острым ножом и теперь они истекают кровью.
Я оглянулся на восток, присматриваясь. Уважительно хмыкнул.
— Вот ведь Немира, — пробормотал. — Это же чертовски интересный образ. Он даже по своему прекрасен.
— Вы с ней, похоже, на одной волне, — заметила Сакая.
— Да бог-дракон упаси, — отмахнулся я и улыбнулся. — Знаешь, у твоей сестры в голове не совсем пусто. Да сердце у нее на месте, если уж на то пошло.
— Я вам с самого начала говорила, что она нормальная, — напомнила Сакая.
— Ну, совсем уж нормальной я бы ее не назвал, скажу честно. Признай, ее закидоны слишком ярко выражены, чтобы так говорить.
Сакая вздохнула от безысходности и кивнула.
— Ладно, с этим спорить глупо. Но она и не так плоха, как о ней многие думают. Просто ее бывает сложно понять и принять такой, какая она есть.