— Я думала, у тебя здесь все усиленно охраняется, — заметила Гианора.
— Это сейчас. Тогда с мерами безопасности здесь было не так строго. Я излишне уповал на собственную неуязвимость, не боясь никого и ничего.
— После, стало быть, начал? — прищурилась Гианора. — Бояться, имею в виду.
Малиэль взглянул на нее с подозрением — не насмехается ли? Он не любил, когда над ним насмехаются. Но выражение лица принцессы оставалось до предела серьезным, потому он отвернулся и уставился на бегущую под давлением по стеклянным трубкам разноцветную жидкость.
— Эта темная, Селена — она ведь хочет тебе отомстить, да? — спросила Гианора. — Потому и напала на нас тогда. Убить тебя ей не по силам, потому и решила избавиться от сестры, чтобы сперва нарушить твои планы. Ты ведь наверняка проболтался о своих амбициях, пока сношал ее в перерывах между заборами крови, да?
— Какие бы цели Селена не преследовала, но той своей атакой она и те, кто сдал ей время и место нашей встречи с Владыкой только сыграли мне на руку, — усмехнулся эльф. — Я то все голову ломал, как бы добыть хоть каплю крови высшего демона, не вызвав при этом ненужных подозрений, а она в итоге практически сама ее мне вручила.
— Ну, теперь то у тебя и вовсе под рукой целый высший, — напомнила принцесса. — Просто напои его священной водой, чтобы заблокировать магию, скрути и хоть досуха выжми — представляешь, сколько эликсира мы сможем наварить тогда?
— Конечно представляю, дорогая. Так и будет, поверь, но сперва нужно, чтобы он помог мне справиться с Владыкой.
— Ты уверен, что Кадар на твоей стороне? — нахмурилась Гианора.
— Конечно уверен, — фыркнул Малиэль. — Ты бы видела его глаза, когда я посулил ему весь Край демонов. Если до этого он еще мог притворяться для того, чтобы потом меня предать, то теперь он мой с потрохами. Тщеславие, алчность, непомерные амбиции — как бы он не пытался их скрывать, но я-то вижу его насквозь.
— Потому что сам такой же, да?
Эльф расплылся в улыбке, взял принцессу за руку и притянул к себе. Перебирая пальцами волосы, заглянул в глаза.
— Уж кто бы говорил, — вкрадчиво произнес. — Напомни-ка, для чего ты вообще ко мне присоединилась?
— Чтобы стать твоей королевой, когда ты займешь Лиственный трон и править Горьколесьем, конечно, — в глазах Гианоры сверкнул хищный огонек. — Тогда уж никто не посмеет даже косо на меня взглянуть. А если посмеет — что-ж, я постараюсь сделать так, чтобы он об этом пожалел.
— Вот за это ты мне и нравишься. Вместе мы наведем здесь порядок, искореним всякое инакомыслие и покажем, как на самом деле следует править народом эльфов.
— Но сперва придется избавиться от этих твоих дружков, — сморщилась Гианора, словно почувствовав неприятный запах. — Ревиаль, Норвидаль и остальные двое, как бы их там не звали.
— Само собой, — Малиэль отпустил ее и с нетерпением оглянулся на алхимическую установку, начавшую бурлить и скрежетать иначе. — Эти идиоты и впрямь рассчитывают, что я поведу их на захват южных королевств, представляешь? Думают, что как только мы справимся с Эристинией и Фурио, то вскоре каждый из них получит собственное королевство, полное рабов-людей, которые я преподнесу им на блюдечке. Вот вроде бы и живут не первый год, а ума в головах не нажили. Стоит только посулить алчным дуракам большой куш, как они с радостью готовы поддерживать тебя во всем и помогать в любых начинаниях.
— Думаю, они действуют с расчетом на то, чтобы устранить тебя, как только посчитают, что ты сделал достаточно и больше не можешь принести им пользы. Не думаешь ведь, что они просто так позволят тебе в итоге стать королем Горьколесья?
— Конечно не думаю, — согласился Малиэль. — Более того — я почти уверен, что так они и поступят. Но дурачки даже не догадываются, что как только они одолеют для меня войска демонов, я первый от них избавлюсь. Со всеми силами Дома Ивы, черными големами и этим эликсиром из крови высшего у них не будет и шанса против меня. И когда последняя помеха будет наконец устранена, мы с тобой наконец воцаримся в Горьколесье.
— Звучит как план, — хмыкнула Гианора.
— Это он и есть, дорогая, — заверил Малиэль. — Совсем скоро мы приведем его в исполнение, вскрыв наконец все карты. Жду не дождусь того момента, когда увижу последовательно лица твоей сестры, Кадара и моих дорогих союзничков после того, как они узнают правду и поймут, что их всех ждет на самом деле.
Эльф аж задрожал от нетерпения, стиснув кулаки. Долгожданный триумф, к которому он шел последние годы, наконец отчетливо замаячил на горизонте — оставалось только протянуть руку и ухватиться за него покрепче. И тут уж никто не помешает ему сделать это — он просто не позволит. Слишком много Малиэль сделал, чтобы достичь нынешних результатов, слишком многих обвел вокруг пальца, перехитрил и раздавил. В том числе и предыдущего правителя Горьколесья, Эльринда из Дома Розы, которого он вероломно отравил и тем самым положил начало активному противостоянию эльфийских Домов. С этого, собственно, и началось воплощение планов Малиэля в реальность.
Не сдержав торжествующей ухмылки, он поймал на себе взгляд Гианоры и призадумался.
«Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, что я стою за смертью ее отца? — подумал эльф. — Ладно сестру — но его-то она искренне любила, насколько я знаю. Вот бы увидеть и ее лицо, когда эта правда откроется. Поскорее бы...»
Само собой он не собирался ни с кем разделять власть над Горьколесьем, что бы там Гианора себе не думала. Стоит только ему занять Лиственный трон, как она станет ненужным балластом — еще и претендующим на часть того, чего он добился собственными силами. Тогда-то, прежде чем избавиться, Малиэль и выскажет ей все в лицо — как отравил ее отца, как настраивал ее против сестры и как с ее помощью наконец создал эликсир из крови высшего демона, дающий любому эльфу чудовищную прибавку к физической и магической силе на короткий срок. И что все это лишь для того, чтобы в итоге насладиться выражением отчаяния на ее лице — как же Малиэль любил такие моменты.
Только ради них и стоило жить.
Ради них — а еще осознания того, насколько ты сам все-таки хорош в искусстве интриг и манипуляций. Да и во всем остальном тоже.
— Чего разулыбался? — приподняла бровь Гианора, отвлекая Малиэля от мысленного самовосхваления.
— Да так, ничего, дорогая, — спохватился он, поворачиваясь к ней спиной и разглядывая алхимическую установку. — Кажись, уже все готово. Давай тестировать.
— Уверен? — Гианора шагнула к установке и принялась копаться в ней, закатав рукава рубашки по локоть. — Это ведь первый экспериментальный образец — вдруг что пойдет не так?
— А вдруг не пойдет? — отозвался Малиэль, сгорая от нетерпения ощутить то, как его и без того завидная сила возрастает многократно.
— Как знаешь.
Гианора погрузилась в манипуляции с установкой, дергая рычажки, подкручивая горелки, перебирая колбочки и смешивая их содержимое. Наконец, несколько томительно долгих минут ожидания спустя, отступила от нее, одной рукой утирая выступивший на лбу пот а другой протягивая Малиэлю пробирку с каплей смолисто-черной жидкости на дне.
— Это все? — нахмурился он, принимая пробирку. — Как-то маловато.
— Сколько крови ты добыл, столько эликсира и получил, — парировала Гианора. — Скажи спасибо, что у меня хоть что-то вышло — кровь уже успела высохнуть, когда ты передал мне тот платок. Знаешь, как сложно было выделить из нее необходимые элементы? Я всю голову сломала, пока искала подходящую рецептуру для этого эликсира.
— Ладно-ладно, я все понял, — примирительно склонил голову Малиэль. — Не горячись, я не умаляю твоих заслуг. Дорогая, тебе бы впору собой гордиться — ты ведь совершила настоящий прорыв в алхимии с этим эликсиром.
— Совершу, когда мы убедимся в его эффективности, — уточнила принцесса. — А теперь пей давай.
— Как скажете, моя будущая королева, — хмыкнул эльф и стряхнул черную каплю на язык.
В то же мгновение по телу его пробежала дрожь, за которой последовала волна холода, вскоре сменившегося приятным теплом. Мышцы сами собой напряглись и Малиэль, недолго думая, вытащил из ножен на поясе короткий меч. Огляделся, примерился к торчащей из стены деревянной балке и, расставив ноги пошире, дважды взмахнул клинком в ее направлении что было сил.