— Что все это значит? — Эристиния медленно поднялась с трона, сжимая кулаки. — Что несет этот безумный демон — какой еще будущий король? Потрудитесь объяснить, льессар Малиэль.
— Вот видишь, друг мой — стоит тебе отказаться плясать под их дудку и проявить собственную волю, как это немедленно заклеймят безумием, — проигнорировал королеву Малиэль и обратился к Кадару. Положил тому руку на плечо и со вздохом покачал головой. — Надеюсь теперь ты окончательно убедился, что поступил правильно.
— Я был убежден в этом с самого начала, — заверил с красноречивой ухмылкой Кадар.
— Вот и славно, — кивнул эльф и шагнул к трону, взглянув на королеву. — Что касается тебя, моя дорогая Эристиния, то это конец. Конец почти тысячелетнему правлению Дома Розы в Горьколесье. Ты проиграла.
— Боюсь, вам придется уступить трон, — произнес льессар Норвидаль.
— С какой стати? — приподняла бровь Эристиния.
— С такой, что прямо сейчас к вашей резиденции стягиваются объединенные силы всех наших Домов, — пояснил Гармиэль. — Они уже взяли ваши владения в кольцо и готовы действовать по первому нашему слову.
— Вздор! — рявкнула Эристиния. — Я бы первой узнала об этом, если бы такое и впрямь произошло. Думаете, подобное ускользнуло бы от разведки Дома Розы?
— Нет, не думаем, — вновь взял слово Малиэль. — Только если этому охотно не посодействовал кто-то влиятельный изнутри самого Дома.
— Что? Как?.. — королева недоуменно нахмурилась но в следующее мгновение взгляд ее зацепился за вошедшую в зал Гианору. — Не может быть…
Осознание происходящего обратило лицо Эристинии в обжигающе холодную маску. Младшая же сестра ее, напротив, лучилась торжеством и предвкушением грядущего.
— Поразительно, как ты можешь быть донельзя проницательной с чужими, но с родней обращаешься в наивную овечку, которую ничего не стоит обвести вокруг пальца, — нагло усмехалась Гианора, приближаясь. Поравнявшись с Малиэлем, она прижалась к нему, обвив руками его шею. — Не так уж много в тебе от нашего отца, как многим несведущим кажется.
— Сука, — прорычала себе под нос Эристиния. — За что же ты так, а? Я ведь любила тебя, неблагодарная дрянь.
— А что, сейчас уже разлюбила? — оскалилась в ответ Гианора. — Быстро — грош цена такой любви. И твоей, и отцовской, и вообще любой.
— Кроме моей, полагаю? — притянул ее к себе Малиэль.
— Естественно, дорогой.
— А ведь я всегда догадывалась, какова ты на самом деле, — вздохнула Эристиния. — Догадывалась — но до последнего оправдывала, обманывая саму себя. Думала, что мы настоящие сестры — любящие друг-друга вопреки любым ссорам и разногласиям.
— Легко, наверное, думать так когда ты изначально стоишь выше меня, — скривилась Гианора. — Снисходительно смотреть на никому неугодную младшую сестренку и время от времени гладить ее по голове, чтобы она смотрела на великодушную тебя благодарными глазами и едва ли хвостиком не виляла.
— Я никогда не смотрела на тебя снисходительно.
— Ага, рассказывай. Ты с самого начала не считала меня ровней себе, воспринимала лишь как бесполезный придаток, которого лишний раз и замечать не стоит. А держала подле и таскала всюду лишь затем, чтобы подняться в глазах своих сторонников-реформаторов — смотрите, мол, какая я вся прогрессивная, прям как вы. Тьфу, показушница!
— Ладно, ладно… — одернул начавшую не на шутку заводиться Гианору Малиэль. — Девочки, у вас еще будет время выяснить отношения. Но уже после того, как мы решим все насущные вопросы. Итак, Эристиния, предлагаю тебе добровольно передать мне трон и корону Горьколесья и отречься ото всех притязаний на власть в присутствии льессаров всех эльфийских Домов — ну, чтоб никому не пришло в голову сомневаться в законности моих прав на титул короля.
— У меня другое предложение, — усмехнулась королева. — Забирай всех своих прихлебателей и проваливай с глаз моих а после и из Горьколесья. Пока я позволяю.
— А если откажемся? — фыркнул Корвиэль.
— Тогда я просто подожду, пока мои союзники поймут, в чем дело и ударят по вам всеми своими силами. С поддержкой Владыки Фурио, которую он на самом деле с радостью мне окажет, у вас не останется и шанса на победу.
«Очевидно, она не знает о черных големах,» — подумал Кадар.
— Никакой поддержки не будет, — вслух произнес он. — Именно об этом мне и предстоит позаботиться. Когда Владыка узнает о вашей судьбе, предпринимать что-либо будет уже поздно. Трон будет принадлежать Малиэлю а ваши союзники будут разбиты — в случае, если решатся открыто выступить против нового короля, естественно.
— Смирись, Ния, — сказала Гианора. — Ты проиграла. Никто не придет тебе на выручку.
Эристиния непроизвольно бросила затравленный взгляд на стражников, но те по прежнему не двигались с места. Гианора проследила за ее взглядом и хмыкнула, покачав головой. Демонстративно вытянула в сторону руку и щелкнула пальцами.
Тотчас воины Дома Розы развернулись на месте и незамедлительно направились к выходу из зала, оставляя свою королеву наедине с изменниками. Все до единого.
— Дом Розы теперь мой, — вкрадчиво прошипела Гианора. — С потрохами. Тебе остается лишь принять свою судьбу и не сопротивляться, если хочешь еще пожить.
— Какая поразительная недальновидность, вкупе с вопиющей неосмотрительностью и наивностью, — констатировал Ревиаль с ехидной ухмылкой. — Проморгать в кратчайшие сроки всю власть не то, что над Горьколесьем — над собственным Домом. Это ли не наиболее красноречивое свидетельство того, что вам не место на троне?
— Думаете? — глянула на него Эристиния.
— Естественно, — хмыкнул льессар Дома Лилии. — В отличии от вашего отца вы никогда не умели проявлять необходимую правителю жесткость и бескомпромиссность. Все пытались договориться, убедить, подкупить — а иногда всего-лишь требовалось трезво взглянуть на вещи и попросту рубануть.
— Я учту ваш совет, — заверила его Эристиния.
— Увы, уже поздно, — заметил Малиэль. — В ближайшие дни сюда прибудут льессары всех Домов Горьколесья — приглашения уже разосланы, не волнуйся. В их присутствии ты официально отречешься от короны в мою пользу и тогда я великодушно позволю тебе покинуть пределы эльфийских владений, захватив с собой всех желающих разделить с тобой эту судьбу. Не о внешнем ли мире в конце-концов твои прогрессивные друзья так давно мечтают, а?
Малиэль хохотнул и его смех поддержали все, кроме самой Эристинии. Даже Кадар выдавил из себя нечто, похожее на сухой смешок.
Королева эльфов стояла, сжимая кулаки в бессильной злобе и подавленно глядя на своих противников, что всей сворой смеялись ей в лицо. Как ни посмотри, а она в данной ситуации — проигравшая сторона. Преданная и обведенная вокруг пальца, лишенная всякой надежды на помощь со стороны союзников. Глядя на нее и слушая смех, эхом отражающийся от стен зала, Кадар вынужден был приложить чуть больше усилий, чем обычно, чтобы маска ненароком не сползла с его лица.
«Играй свою роль, высший, — подумал он. — Играй до конца, как и всегда, ведь твои братья наблюдают за тобой.»
Пальцы помимо воли тянулись к рукояткам кинжалов на поясе и их пришлось сжать в кулаки, убрав руки за спину.
— А теперь не будешь ли так любезна пройти в свои покои и не покидать их до назначенного часа? — отсмеявшись, обратился к Эристиние Малиэль. — Уверяю, так будет лучше не только для нас, но и в первую очередь для тебя. Не волнуйся, покушаться на твою жизнь никто не будет — даю тебе свое слово.
— Помнится, ты уже давал мне слово, — уголки губ королевы предательски задрожали. — Когда приносил клятву верности и обязался защищать ценой своей жизни.
— Я клялся защищать не тебя, а корону Горьколесья, — поправил Малиэль. — Улавливаешь разницу?
— Позвольте проводить вас, моя госпожа, — с издевательскими нотками в голосе бросился к Эристиние Корвиэль, предлагая ей взять его за локоть.
Королева, не глядя не него, сошла с тронного возвышения с высоко поднятой головой и направилась к выходу из зала. Льессары расступились перед ней, нагло скалясь в лицо — торжество искрилось в их взглядах. Покинув зал, Эристиния оказалась окружена ожидающими в коридоре стражниками, в сопровождении которых и направилась прочь.