Пока процесс шел, Мортон молился всем богам подряд, сжимая руками гудящую голову. Из-за шума крови в ушах и скрежета установки он не сразу различил треск кустарника за пределами оврага. А когда различил и вскинул голову, было уже поздно — по его склонам медленно спускались уродливые, немыслимым образом искореженные твари.
Харьдары ощутили всплеск энергии и пришли на зов алгоритмов, один за другим запускающихся внутри шара.
Выругавшись что было мочи Мортон перемахнул через валун и ринулся к установке — сердце бешено колотилось у него где-то в самой глотке, руки и ноги дрожали от страха и злости. Металл установки раскалился добела от переизбытка энергии, трубки покрылись трещинами, лопнула кое-где проволока, рассыпались по земле гвоздики, маленькие шестеренки и прочие отвалившиеся детали.
Но это ничего, это не страшно — процесс уже запущен и вовсю идет. Если бы еще он шел побыстрее и успел закончиться до того, как сбитые с толку алгоритмами шара харьдары придут в себя и попытаются растерзать самого Мортона.
— Давай, сука, давай! — причитал он, приплясывая вокруг установки и ощущая исходящий от нее нестерпимый жар.
Голова раскалывалась от боли, из носа хлынула кровь, которую мастер принялся непроизвольно слизывать. Твари, потрясая уродливыми бошками и неуклюже оскальзываясь на камнях, медленно но верно приближались, заходя с боков. Если установка не выдержит и выйдет из строя прежде, чем окончательно активирует оба артефакта, то они незамедлительно придут в себя и в мгновение ока растерзают одинокого человека, попавшегося на пути.
А потом изуродуют его труп и сделают еще одного себе подобного ублюдка.
В отчаянии Мортон бросился к лежащей на земле Рози и подхватил ту на руки. Едва не надорвался, вскидывая ее на плечо и, приложив усилия, бросил безвольное тело под ноги ближайшего харьдара.
— Берите! — рявкнул. — Жрите ее, мрази. Дайте мне еще минутку!
Уродливая башка твари, похожая на волчий череп с торчащим изо лба рогом, медленно склонилась к бездыханной девчонке. Мортон отступил к установке, случайно коснувшись раскаленного металла и зашипев от боли — даже сквозь одежду он умудрился заработать впечатляющий ожог.
Твари приближались уже со всех сторон — из их распахнутых пастей текла густая черная дрянь, лапы подворачивались, но они все продолжали наступать. Как вдруг установка озарила окрестности еще одной вспышкой и со звоном взорвалась, толкнув Мортона ударной волной в спину и бросив прямо на харьдаров.
На миг весь мир артефактора утонул в сплошной боли — иссеченная осколками спина горела огнем, в голове шумело так, будто по ней колотили кузнечным молотом, лицо, которым он врезался в камни, буквально лопнуло и залило глаза кровью.
Тварь, возле которой он приземлился, медленно опустила голову и как-то лениво попыталась вцепиться зубами в его плечо. Завизжав, что было сил, Мортон ринулся прочь. Бросился назад к развороченной установке, раня руки и ноги о рассыпанные повсюду горячие обломки.
Оскальзываясь в собственной крови, он, едва не обезумевший от страха за собственную жизнь, скуля и подвывая от боли, принялся копаться в остатках установки, страшно обжигая руки. Сзади что-то скрежетнуло по камням и Мортон заорал, чувствуя капнувшую на шею густую мерзость и видя нависшую над ним тень.
И в этот момент его пальцы сомкнулись на рукояти меча. Обжигающе холодной рукояти меча. Рванув ее на себя с торжествующим воплем он разглядел, что вдоль всего клинка теперь лепились те самые чешуйки, из которых состояла поверхность черного шара. Они выглядели так, будто их намертво приварили к лезвию и даже не думали отпадать.
Прыгнув прочь от подобравшегося сзади монстра Мортон повалился на землю, неуклюже вспоров ладонь о лезвие. Кровь хлынула вдоль клинка, заполняя крохотные, едва заметные глазу каналы. Одновременно с этим мастер почувствовал, как в его голову словно забирается нечто — ощущения были похожи на те, что он испытывал, активируя ментальную связь с паучком-разведчиком.
Точно, это было то же самое, только в разы сильнее. Установившаяся связь породила во всем теле Мортона ощущения, в первое мгновение начисто его обескуражившие и лишившие возможности двигаться. Но уже в следующее он выгнулся дугой, выхаркнув прямо себе на лицо изрядно крови. Завопил, катаясь по земле и не выпуская меча — тот словно прикипел к ладони, не желая разрывать связь.
Мортон не помнил, сколько он провалялся на камнях, колотясь о них головой и вопя, что есть сил. Жуткая боль в голове рвала на части его сознание, перемешивала обрывки мыслей и ощущения, словно бы собирая из них нечто новое, нечто иное…
Все это прекратилось в один миг — Мортон просто вдруг почувствовал, как сознание проясняется а мысли приобретают небывалую упорядоченность. И что теперь он понимает, как воздействовать на скрытые в слившихся воедино артефактах алгоритмы одной лишь силой мысли.
Воздействовать — и управлять ими.
Превозмогая боль в теле он поднялся на дрожащие ноги и оперся на меч, воткнутый меж камней. Огляделся — все время, что он тут провалялся, харьдары стояли, замерев на месте и не двигаясь. Вторгшиеся в энергетические потоки алгоритмы запросто подчинили их себе — все-таки эти твари были лишь искусственно созданными пародиями на живых существ, лишенных собственной воли. Вырвавшись из под контроля своих создателей они только и делали, что бездумно отрабатывали заложенные в них задачи, но теперь, когда слившийся с мечом шар фактически взял их под свой контроль, послушно замерли, ожидая приказов.
Его, Мортона, приказов.
Осознав это мастер, несмотря на нестерпимую боль во всем теле, вскинул голову к небу и торжествующе расхохотался — хрипло и неудержимо. Безумно.
— Получилось, — пробормотал он заплетающимся языком. — Вышло. Я это сделал!
***
Из чащи за хохочущим, залитым кровью человеком с черным мечом в руке, стоящим овраге в окружении десятка харьдаров, наблюдали трое.
— Охренеть! У этого додика и впрямь получилось, — воскликнула одна.
— Тише, дура. Услышит ведь, — одернула ее вторая.
— Да и хрен с ним. Все равно наша очередь действовать. Да?
— Да, — подумав мгновение, кивнул третий. — Думаю, пора.
— Ну наконец-то. Чур глотку ему вскрываю я!
Глава 29
Заложив очередной крутой вираж я сложил крылья и штопором рухнул с небес, наслаждаясь ревущим в ушах ветром.
Когда до верхушек деревьев оставалось всего каких-то несколько метров вновь взвился в небо, кувыркнувшись через голову. Белый доспех больше не стеснял движений, я чувствовал себя так, будто он был моей второй кожей. Тепло в груди не жгло, а приятно грело — теперь, когда мною успешно подчинены уже четыре великие души, требовалось постараться куда усерднее, чем прежде, чтобы он начал выжигать меня изнутри.
Да и от полетов я в последнее время начал получать настоящее удовольствие, более не воспринимая крылья лишь как способ быстро преодолевать большие расстояния или дополнительное преимущество в бою. Само по себе ощущение, когда твои ноги отрываются от земли и тело взмывает к небесам, подчиняясь мощным взмахам, ни с чем не сравнимо и заставляет сердце замирать на мгновение а после многократно ускорять свой бег.
И почему я начал замечать все это только сейчас? Может потому, что не так давно научился летать по настоящему интуитивно и отдаваться возникающим при этом ощущениям, а не концентрироваться на движениях и том, как бы не допустить очередную ошибку?
Навернув еще кружок над лесом, я взмыл повыше и завис в воздухе, оглядывая окрестности с высоты птичьего полета. Отсюда Ладрия была как на ладони — крепость походила на груду камней, вокруг которой раскинулось множество солдатских шатров. К западу поблескивала на солнце широченная лента реки — хоть отсюда этого разглядеть было нельзя, но я хорошо знал, что на том берегу Нельта не оставляет бессчетных попыток перебраться к нам целая орда беспощадных тварей, которых с каждым днем становится все больше и больше.