К тому моменту, как они готовы будут выступить, Малиэль уже утвердится на Лиственном троне и заручится поддержкой многих других Домов, что в свою очередь обеспечит ему дополнительные войска и бесперебойное обеспечение, благодаря которым он сможет одолеть демонов и начать готовиться к походу на юг, в королевства людей.
Если смотреть на все именно под таким углом, то даже Кадар вынужден был признать, что у эльфов есть все шансы на то, чтобы своих целей достичь — пусть и далеко не стопроцентные. Перебороть все южные королевства остроухим удастся разве только при условии, что им будет сопутствовать перманентная удача, не оставляя их ни на миг и позволяя выходить победителями из каждой битвы. Увы, даже без этого Край демонов им под себя подмять вполне удастся, если все будет идти по намеченному изначально Малиэлем плану.
Что-ж, по крайней мере сам эльф в этом вполне уверен. Он стоял на одной из смотровых площадок, опоясывающих мощные деревья, служащие стенами резиденции Дома Розы и любовался видом военного лагеря внизу, в густеющей тени древесных крон.
— Осталось совсем немного, друг мой, — обратился он к Кадару, сидящему в плетеном кресле рядом с ним. — Скоро сюда начнут пребывать льессары всех Домов Горьколесья, чтобы засвидетельствовать свою верность новому королю, после чего мы наконец сможем перейти к следующему этапу плана.
— А все эти воины там, внизу, для того, чтобы помочь твоим будущим вассалам принять верное решение, избавив их от возможных сомнений, да? — предположил Кадар, прикрыв глаза и не глядя на собеседника.
— Верно, — отозвался эльф. Судя по голосу — с усмешкой. — Рад, что мы мыслим в схожем ключе.
— Великие люди мыслят одинаково — это такая человеческая поговорка, — произнес высший. — Уверен, людей в ней вполне можно заменить на кого угодно другого без всякой потери смысла.
— Людей вообще очень просто заменить. Такова их суть — быть предельно взаимозаменяемыми. Сами боги намекают нам на это, отведя человечеству столь короткий жизненный срок. Сколько в среднем живет человек — шестьдесят лет?
— При благоприятных условиях, — подумав, отозвался Кадар. — Но никто ведь не отменял войны, эпидемии, массовый голод и…
— И нас, — хмыкнул Малиэль. — Чувствую, людская популяция очень скоро здорово сократится.
— Не терпится вторгнуться на юг, да? — понимающе произнес Кадар. — Признаться честно, я не вполне понимаю, в чем твоя мотивация. Ладно захват трона Горьколесья — это вполне объяснимо и вопросов не вызывает. Война с Краем тоже предельно понятна — учитывая обстоятельства, она попросту неизбежна. Но экспансия юга? Зачем?
Малиэль не спешил отвечать. Кадар не глядел на него, но вполне мог себе представить выражение лица эльфа в этот момент. Тот не спешил с ответом, что само по себе очень многое сказало высшему. При том, что они были здесь только вдвоем и особо распинаться Малиэлю было не перед кем.
«На самом деле ты ведь вовсе не собираешься на юг, да?» — догадался Кадар.
— Знаешь, иногда вместо того, что хочется, ты должен делать то, что должен, — туманно ответил эльф, словно пытаясь отвязаться от неудобных вопросов высшего. — Вот я, к примеру, должен не просто стать новым королем Горьколесья, а кровью вписать свое имя на страницы истории — да так, чтобы его вспоминали не одну сотню лет после того, как меня не станет.
«Пытаешься как-бы сыграть на собственном тщеславии, заставив меня думать, что это и есть твоя главная мотивация? — понял высший. — Неплохо, учитывая то, какое впечатление ты так старательно производил на меня все это время. Но ты забываешь, с кем имеешь дело. Ведь не только великие, но и такие, как мы с тобой, мыслят одинаково.»
В кармане высшего все это время лежало последнее, самое свежее и самое важное послание из Уртаги, доставленное всего-то несколько часов назад.
***
Эристиния сидела на роскошной кровати в своих покоях, поджав ноги и уперевшись спиной в изголовье. Обхватив руками колени, королева безучастно глядела в никуда. У дверей стояли, замерев безмолвными изваяниями, двое воинов, поставленных Гианорой для надзора за сестрой, чтобы та не выкинула чего-нибудь раньше времени.
Все таки Малиэлю и его союзникам было позарез необходимо, чтобы с пока еще действующей королевой ничего не случилось и не помешало ей выступить перед льессарами, якобы добровольно слагая с себя корону и передавая ту наследнику. Только так им удастся обставить все «законно» и соблюсти традиции, не развязав гражданскую войну. На месте Эристинии, учитывая ее положение, едва ли не лучшим решением было бы покончить с собой, тем самым ставя крест на планах узурпатора обойтись без вооруженного конфликта.
Увы, у нее отобрали все, что только могло представлять опасность для жизни, включая даже поясок от платья. Разве только окно в покоях, располагающееся на высоте добрых пятнадцати метров над землей, могло помочь королеве расстаться с жизнью, но оно было закрыто на щеколду, а чтобы его открыть, требовалось потратить несколько секунд, которых ей бы ни за что не предоставили присутствующие в комнате стражники.
Вздохнув, королева сползла по изголовью кровати и завалилась на бок, продолжая прижимать колени к груди. Всего второй день она сидела взаперти, дожидаясь дальнейшего развития событий, но уже чувствовала себя так, словно вот-вот сойдет с ума, если в ближайшее время не произойдет чего-то, что могло бы положить конец затянувшемуся ожиданию.
Для столь деятельной особы, как Эристиния, привыкшей каждый день принимать судьбоносные решения и вершить судьбы подданных, бездействие было сродни пытке. Пытке, которой ее враги подвергали королеву вполне осознанно и наверняка не без наслаждения. Но, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то чем-то они ей даже помогали.
Прежде ведь ей было некогда вот так вот лежать и думать о себе и других — слишком много времени и сил отнимали государственные дела, требуя внимания и не позволяя предаваться лишним размышлениям. Зато теперь Эристиния сполна могла отдаться им, пытаясь разобраться в собственных мыслях и чувствах. Когда-нибудь ведь затянувшееся ожидание закончится и ей вновь придется действовать — и неплохо было бы ей при этом чуть лучше понимать как саму себя, так и тех, кто ее окружает.
Стук в дверь раздался внезапно, вынудив королеву вздрогнуть от неожиданности и резко сесть на кровати, выпрямив спину.
— Кто там? — привычно отозвалась она на стук.
— Это всего лишь я, — дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова Гианоры. — Позволишь?
Эристиния промолчала, демонстративно отвернувшись к стене.
Ее сестра, помедлив мгновение и так и не дождавшись ответа, вошла и окинула скептическим взглядом вытянувшихся по струнке воинов.
— Мальчики, будьте так добры, — произнесла она и кивнула на дверь.
«Мальчики» без слов покинули покои и Гианора поспешила закрыть за ними дверь.
— Какие послушные, — восхищенно пробормотала. — Все никак не привыкну, что все воины и слуги Дома Розы готовы исполнять любую мою прихоть по первому слову и без всяких возражений. Это так… необычно, но так волнительно. Ния, почему ты не говорила, что быть главной столь приятно?
— Потому что это не так, — отозвалась королева, вновь усаживаясь на кровати. — Поверь, осознание этого приходит быстрее, чем ты можешь себе представить.
— Вовсе я не хочу такое представлять, — помотала головой Гианора. — Предпочту наслаждаться моментом здесь и сейчас, а там посмотрим.
— С таким взглядом на вещи толковой правительницы из тебя не выйдет, — вздохнула Эристиния, словно поучая несмышленого ребенка.
— Брось, ты снова судишь по себе, — Гианора приблизилась и села на край кровати, обратившись лицом к сестре. Взгляни кто на них сейчас — никогда бы не догадался, что произошло между ними еще вчера в тронном зале. — Это ты предпочитала править в одиночку, взваливая ответственность за всех и вся на свои плечи. А вот мне будет, на кого опереться в своем властвовании.