Похоже, он не имел ничего против того, чтобы Горгид последовал примеру Ракио и именовал его «Учитель».
Отшельник в ужасе отверг угощение — грек и его товарищи пытались кормить его тем, что возили с собой, то есть сушеным мясом. В своем аскетическом рвении он питался только ягодами и корешками съедобных растений, которые выкапывал из земли. Воду он добывал в одном из колодцев мертвого города. Эта вода была теплой и мутной. Из-за нее у всех четырех гостей святого старца начался страшный понос.
— Ничего удивительного, что наш святой мудрец такой тощий, — ворчал Виридовнкс, в очередной раз отправляясь в кусты. — На такой еде я помер бы через неделю. И то диво, что мы до сих пор не изошли на дерьмо.
Несмотря на все эти неудобства и напряженное ожидание, кельт не стал уговаривать своих друзей покинуть отшельника прежде, чем тот отпустил их, сказав, что теперь им больше не грозит опасность.
В первые два дня йезды постоянно кружили возле холма. С одним из отрядов был колдун в красном плаще. Сердце Горгида сжалось, когда он увидел, как тот выкрикивает заклинания. Но и колдун ничего не заметил и спокойно проехал мимо холма.
Когда святой отец наконец заявил, что путники могут смело уходить, грек почувствовал себя помилованным прямо на эшафоте. Подобно тюремщику, который отпускает освобожденных заключенных напутствием не совершать новых преступлений, святой отец предупредил своих невольных гостей:
— Поезжайте прямо к армии ваших товарищей, к их главным силам, и тогда все будет хорошо. Но не сворачивайте в сторону! Если вы уклонитесь с прямого пути, вас ждет гибель.
— Мы и так не стали бы уклоняться, — заметил Ракио, когда холм остался далеко позади. — Здесь так плоско. Куда еще ехать в сторону? Развлечений слишком мало!
Возможно, думая об одном из них, он подмигнул Минто. Горгид стиснул зубы и сделал вид, что ничего не заметил.
Найти армию аршаумов оказалось нетрудно — безошибочным проводником служили следы войны: раздувшиеся под паляшим солнцем трупы людей и лошадей, заваленные грязью оросительные каналы, полуразрушенная конюшня, брошенные вещи — сломанный лук, стоптанные сапоги, богатый ковер, видимо, слишком тяжелый для того, чтобы тащить его с собой.
Всадники погоняли лошадей, как только могли. Аршаумы, не обремененные больше своими ненадежными союзниками, двигались с большой скоростью. На всем пути беглецы не встретили йездов, если не считать нескольких всадников, мелькнувших вдали.
— Ты был прав, — признал Виридовикс, обращаясь к Горгиду, — святой друид знал, о чем говорил. Однако мы можем еще долго проплутать по степи в поисках Арига.
На следующее утро уверенность в мудрости отшельника была на миг поколеблена. Впереди показалась туча коричневой пыли, предупреждая о приближении с юга большого отряда всадников. На беду беглецы находились посреди пустыни, в которую превратились некогда зеленые пашни Страны Тысячи Городов после уничтожения оросительных каналов. Спрятаться было негде.
— К оружию! — крикнул Виридовикс, выхватывая меч из ножен. — Продадим свои жизни подороже!
Минто обнажил саблю — красивое оружие с золотой насечкой на рукояти — и похлопал по петле, прикрепленной к седлу с правой стороны.
— Жалеет, что потерял копье, — перевел Ракио и, дразня Горгида, добавил: — Это было довольно длинное копье.
— Чтоб чума взяла Минто с его копьем и тебя вместе с ними, — сердито буркнул грек. Пот стекал на оплетенную кожаными ремнями рукоять римского меча. Горгид держал гладий привычно, как хирургический нож, — он успел привыкнуть к оружию.
При виде приближающегося отряда Горгид не мог не поддаться отчаянию. Эту схватку они могут только проиграть. Вздымая клубы пыли, на четверых путников надвигались воины в доспехах, вооруженные копьями.
К удивлению грека, Виридовикс испустил громкий радостный вопль и с лязгом вложил меч в ножны.
— Протри глаза, — сказал он греку, — да разве зто йезды?
— Нет, клянусь собакой!
Следом за Ракио и Минто Горгид пришпорил коня. Ракио сразу узнал в приближающихся воинах эрзерумцев.
— Это отряд Грашвила из Гуниба.
Виридовикс продолжал кричать и приветливо размахивать руками в знак добрых намерений. Но тяжелое предчувствие охватило кельта. Он слишком хорошо помнил, какой страшной клятвой приковал себя Грашвил к армии аршаумов. Если владыка Гуниба решил предать Арига, то оставит ли он в живых свидетелей, которые могут рассказать об этом?