Марк обернулся. Ударивший его солдат был видессианином — широкоплечим и рослым. В левом ухе он носил серьгу.
— Прошу прощения! — ухмыльнулся он.
— Ax ты, неуклюжий… — начал было Марк, но вдруг заметил, что на него выжидающе смотрит еще несколько человек. Марк понял всё. Любой новичок проходит проверку на прочность, прежде чем ветераны примут его в отряд на равных.
Видессианин навис над Марком всей своей внушительной фигурой и сжал кулаки, явно провоцируя римлянина. Даже не поднявшись, трибун ударил противника по колену носком сапога. Видессианин рухнул на землю. Скавр тут же прыгнул на него.
— Без ножей! — закричал Камицез. — Только попробуй схватиться за нож! Это будет последнее, что ты успеешь в жизни!
Оба бойца катались в пыли, осыпая друг друга тумаками. Видессианин явно метил попасть Марку между ног, но трибун успел извернуться, и удар пришелся по бедру. Марк схватил противника за бороду и ткнул его в пыль лицом. Когда видессианин попытался проделать со Скавром тот же маневр, то скользнул рукой по гладко выбритому подбородку римлянина.
— Вот хитрец! — крикнул кто-то из наблюдавших за боем. — Он сбрил бороду!
Из глаз Марка посыпались искры — кулак видессианина угодил ему в переносицу. По лицу потекла кровь. Теперь уже Марк разозлился не на шутку и изо всех сил ударил врага в живот. Кулак Марка встретил крепкие мускулы. Бить видессианина по животу оказалось все равно что бить по пню. Однако один удар удачно угодил в солнечное сплетение. Видессианин схватился за грудь и принялся судорожно глотать ртом воздух.
Марк поднялся и осторожно потрогал свой разбитый нос. Кость цела, подумал он удовлетворенно. Тем не менее нос уже распухал.
Собственный голос показался Марку чужим:
— Ну, всё? Я могу поужинать или мне нужно побить кого-то?
— Ладно, ты нам подходишь, — отозвался Камицез. Он кивнул на противника трибуна — тот как раз начал приходить в себя. — Бизий у нас не самый слабосильный мальчуган.
— Я заметил, — согласился трибун и снова потрогал свой нос.
Он помог Бизию подняться. Надо сказать, Скавр не слишком сожалел о том, что, катаясь по пыли во время схватки, Бизий здорово ободрал лицо. Но бывший противник принял руку Скавра без колебаний. Бой был честным. Если уж на то пошло, то испытание оказалось не более жестоким, чем горячее клеймо, которое соединяет новобранца с римским легионом.
— Плати, командир! — сказал один из стражников.
Камицез, кисло поглядев на него, снял одно из колец и протянул солдату. Марк нахмурился; ему совсем не понравилось, что новый командир ставил против него да еще потерял деньги.
— Если ты хочешь вернуть проигранное, — шепнул Марк Камицезу, — то поставь на моего друга Гая, когда наступит его черед. Он скоро вернется из караула.
— Поставить на этого старого деда? Да у него вся голова седая! — ошеломленно уставился на Марка Камицез.
— Постарайся, чтобы Гай никогда этого не услышал, — посоветовал трибун. — Поставь на него, как я советую. Если ты проиграешь, я оплачу твой проигрыш. Говорю это при свидетелях.
— Да ты просто с ума сошел! Ладно, согласен. Никогда не отказывайся от даровых денег и бесплатной женщины — так всегда говорил мой отец. К тому же деньги, в отличие от женщины, не могут заразить тебя триппером.
Н'Джал сказал Марку, когда они заступили на караул:
— Должно быть, ты богаче, чем выглядишь, чужеземец. Камицез играет лучше, чем любой намдалени. Он знает, на что и когда ставить.
Халогай сказал что-то Вахигу. Тот в ответ закивал энергично головой и сделал движение рукой, точно бросал игральные кости.
Вахта прошла без особых приключений. Только жужжание насекомых и далекое уханье совы нарушали ночную тишину. Созвездия Видесса, все еще чужие для трибуна, медленно перемещались по небу. Беседуя с Н'Джалом, Марк узнал, что халогай соединяли звезды в созвездия совершенно иначе, нежели имперцы. Вахиг, как выяснилось, видел в небе третью картину, не похожую на первые две.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем пришла смена. Но солдаты ничего не могли сказать Скавру о том, выдержал ли испытание Гай Филипп.
— Мы заснули, едва поставили палатку. Нужно что-то поинтереснее, чем драка, чтобы разбудить нас. Ох, терпеть не могу поздние смены, — сказал один из солдат.
Марк и сам зевал от усталости, так что спорить с солдатом не стал.
Когда он вернулся в лагерь, костры уже догорели, в темноте мерцали лишь красные угли. Несколько человек сонно болтали у догорающего огня, попивая вино и позевывая. Почти все уже легли спать.