— В один прекрасный день Эджил свернет тебе шею, и я от этого не заплачу!
Все это время старая женщина ела и наблюдала за ними, наблюдала за ними и ела.
— Приятная семейка, а? — наконец спросила она у Старка. — Вроде нормальные, а ссорятся, как коршуны в гнезде. Поэтому-то я и держу их около себя, чтобы они были поосторожнее в подобных развлечениях. А вот Треон, — она показала на уродливого юношу. — Он ни черта не делает. Тупой и мягкотельный, хуже Эйрил. Не внук, а проклятие! Зато у его сестры огонька на двоих!
Старуха принялась жевать, гордо ворча.
Треон поднял голову, и голос его зазвучал как нежная музыка.
— Может быть, я и туп, бабушка, к тому же слаб телом и не оправдал твоих надежд, но я буду последним Лхари. Смерть уже ожидает на башнях. Она возьмет вас раньше, чем меня. Я знаю это.
Он посмотрел на Старка и улыбнулся с такой болью и покорностью, что у землянина сжалось сердце. Но в этой улыбке была так же неблагодарность, как будто юноша долго ждал чего-то и, наконец, это свершилось.
— Ты, — он указал на Старка, — иноземец с неистовыми глазами… Я видел, как ты выходишь из мрака, и там, где ты проходил, оставались кровавые следы. Руки твои были красны до локтей, на челе сиял символ смерти, а ветер шептал мне: «…Так и должно быть. Этот человек разрушит замок, камни его раздавят Шараан… Он освободит Потерянные Души…» — Юноша засмеялся. — Смотрите на него, все смотрите! Это ваша погибель!
Наступило тягостное молчание. В душе Старка стали подниматься дикие суеверия его расы, и он похолодел до корней волос, но в этот момент старуха с отвращением сказала:
— Значит, тебе об этом сказал ветер, несчастный идиот?
Она с удивительной меткостью швырнула в Треона спелый плод.
— Заткни свою пасть, я до смерти устала от твоих пророчеств.
Треон посмотрел на малиновый сок, который медленно стекал по его груди и капал на наполовину законченную головку фигурки. Он радостно засмеялся.
— Так что ты думаешь о Лхари? — тихо сказала Варра. — О гордых Лхари, не унизившихся до того, чтобы смешивать свою кровь со скотом с болот? О моем полоумном братце, о моих ничего не стоящих кузенах и о маленьком чудовище Боре, последнем отпрыске дерева? Теперь тебя не удивляет, почему я напустила сокола на Эджила?
Гордо откинув голову, она ждала ответа, и ее серебряные локоны падали на плечи, как клочья грозового облака. В ней было столько самодовольства, что оно раздражало и восхищало Старка.
— Адская кошка, — хмуро подумал он. — Очаровательная и нахальная!
Ее губы были полуоткрыты — не то от ярости, не то от улыбки. Неожиданно схватив девушку, Старк поцеловал ее и ухмыльнулся.
— Ты этого хотела?
— Да, — задыхаясь, ответила Варра. — Именно этого.
Она обернулась, и взгляд ее стал опасно суровым.
— Бабушка…
Но не успела закончить, как Старк увидел, что старая женщина пытается сесть. Лицо ее побагровело от страшной ярости.
— Ты… — задыхаясь, прошипела она. — Ты…
Неслышно появился Эджил. Он держал в руке какой-то странный тупорылый предмет из черного металла.
— Ложитесь, бабушка, я хотел воспользоваться этим для Варры…
Эджил выстрелил. Старк упал и погрузился в спасительное забвение.
— Но нашел лучшую цель, — закончил Эджил.
Глава VI
Алый туман. Цвет крови. Он попытался вспомнить…
Добыча бросилась на него, и они сражались на голых камнях.
Лорд Скал был огромен — гигант среди ящериц, и навалился на его голову прежде, чем копье успело хотя бы оцарапать пятнистый бок ящерицы…
Н'Чака застонал от стыда. Он промахнулся. Рассчитывая на великий триумф, он нарушил закон племени, запрещавший мальчику охотиться на добычу мужчины, и потерпел неудачу. Теперь старейшина не наградит его поясом мужчины; он отдаст Н'Чаку женщинам для наказания.
Тика будет смеяться над ним.
Кровь в глазах. Н'Чака заморгал. Инстинкт самосохранения подсказывал, что он должен отползти, пока Лорд Скал не вернулся и не сожрал его.
Однако туман не рассеялся. Он снова заморгал, пытаясь поднять голову, и страх навалился на него, как ночной мороз на скалы долины.
Все не так. Он отчетливо видел себя — голого мальчика, с трудом ползущего в безопасность пещеры. Он видел это, но не мог даже пошевелиться.
Все не так. Время, пространство, Вселенная потемнели и закружились.
Он услышал нежный голос, зовущий его, но это была не Тика.
Тика умерла.