Старк пробирался среди густого кустарника, а Варра, словно большая серебряная птица, плыла между громадных стволов, затем опустилась рядом с землянином и улыбнулась.
— Знаешь, я часто приходила сюда, как только подросла. Ведь этот лес — чудо, здесь я могу летать.
Она засмеялась, воткнула в волосы большой золотистый цветок и взмыла среди листвы.
Старк рванулся за ней.
Кровь его бунтовала. Он мог бы легко схватить Варру, но не делал этого, а только время от времени обгонял ее, показывая свою силу.
Оставляя пламенеющий след, они летели среди туманного моря — черный сокол и серебряная голубка в лесах грез…
Однако голубка выросла в орлином гнезде, Старк тоже вскоре устал.
Он схватил Варру, и, они медленно поплыли в красном тумане.
Ее первый поцелуй был дразнящим и любопытным, но она все крепче прижималась к землянину, пока вся тлеющая в нем ярость не перешла в другой вид пламени. Он сжал ее грубо и жестоко, а Варра, беззвучно смеясь, так же крепко обнимала его, и губы ее были, как горький плод, причиняющий боль.
Наконец девушка отпрянула и, опустившись вниз, уселась на широкую ветку. Она все еще смеялась, но ее глаза были такими же яркими и жестокими, как и у Старка.
Он сел у ее ног.
— Чего ты хочешь от меня? — тихо спросил он.
Варра улыбнулась. В ней не было страха. Она была крепка, как новый клинок.
— Я скажу тебе, дикий человек.
Старк изумленно взглянул на нее.
— Где ты подхватила это прозвище?
— Я спрашивала о тебе у землянина Ларраби, к тому же эта кличка как нельзя лучше характеризует тебя. — Она наклонилась к самому его лицу. — А вот чего хочу я — убей Эджила, Конда и Бора — он подрастет и будет еще хуже их. Хотя, это я смогу сделать сама, если тебе трудно убить ребенка, однако Бор — чудовище… Бабушка скоро умрет. Треон вообще не в счет.
— Если я это сделаю — что тогда?
— Свобода… И я… Мы будем вместе править Шарааном.
Старк насмешливо прищурился.
— Надолго ли, Варра?
— Кто знает? Да это и неважно. — Она пожала плечами. — Кровь Лхари истощилась, пора влить в нее новую струю… Наши дети станут править Шарааном, и они будут людьми.
Старк громко захохотал.
— Мало того, что я раб Лхари. Так я еще должен стать палачом и племенным быком! — Он мрачно взглянул на нее. — Почему я, Варра? Почему ты выбрала меня?
— Да потому, что ты первый мужчина, которого я увидела с тех пор, как умер отец. Кроме того в тебе есть что-то… — Она лениво потянулась и на секунду коснулась его губами. — Не думаешь ли ты, что это так уж плохо — жить со мной? А, дикий человек?
Она привлекала и раздражала его, эта серебряная ведьма, полная злобы и смеха.
— Не плохо, — пробормотал Старк, — а опасно.
Он поцеловал ее, а она шепнула:
— Я думала, ты не боишься опасности.
— Напротив, я человек очень осторожный. Положим с Эджилом у меня свои счеты, но я не убийца. Бой должен быть честным, и пусть каждый сам позаботится о себе.
— Честный бой? А Эджил был честен с тобой… или со мной?
Старк пожал плечами.
— Я буду драться с ним только так.
Варра задумалась, потом кивнула.
— Ладно. Что же касается Конда, так ты навяжешь ему долг крови, и он сам вызовет тебя на поединок. Все Лхари гордые, — с горечью добавила она. — Это наше проклятие, которое уже вошло в плоть и кровь. Да ты и сам увидишь.
Старк хмуро посмотрел на нее.
— Зерит и Хильви должны быть освобождены. Пора положить конец этому рабству.
Она угрюмо посмотрела на него.
— Ты ставишь жестокие условия, дикарь.
— Так да или нет?
— И да и нет. Зерит и Хильви ты, конечно, получишь, если уж они тебе так нужны, хотя одним богам известно, что ты нашел в этой бледной девчонке. Что же касается других… — Варра насмешливо улыбнулась. — Ведь я совсем не дура, Старк. Ты хочешь обойти меня, а мы должны играть честно.
Старк засмеялся.
— Справедливо. Теперь скажи мне, о, ведьма с серебряными локонами, как же мне добраться до Эджила, чтобы убить его?
— Я это устрою, — тихо сказала она.
В ее голосе было столько злой уверенности, что Старк не сомневался — она устроит. Он помолчал и спросил.
— Варра, а что вы, Лхари, ищете на дне моря?
Она неторопливо ответила:
— Я уже говорила тебе, мы гордый клан и именно поэтому много столетий назад ушли с Высоких Плато. Теперь это все, что у нас осталось, но есть вещи, которые все еще имеют для нас огромное значение.