После стычки доктор Дархэм пригласил Пегги Рурк в свой кабинет. Мисс Рурк вышла оттуда через час, вся в слезах, с раскрасневшимся лицом.
Она рассказала соседке по общежитию, что профессор вел себя, как безумный. Он будто бы сказал ей, что влюбился в нее с того дня, когда она впервые переступила порог аудитории. Что он старый и некрасивый, чтобы даже мечтать об ответном чувстве. Но вот теперь, когда все изменилось (что — «все»?), он хочет убежать вместе с ней и умоляет ее… Ну да, профессор нравился Пегги, но не настолько же, чтобы убегать с ним! И тогда Дархэм сказал, что к вечеру он будет совсем другим человеком — совершенно неотразимым…
Несмотря на несколько необычные события, все казалось тихим и спокойным, когда Поливайнос привел Пегги Рурк на вечер второкурсников. Курировавший вечер Дархэм поздоровался с ними, как будто ничего не произошло. Жена его также, как будто, не чувствовала чего-либо неладного. Это само по себе было странным, ибо миссис Дархэм была из тех жен преподавателей, мимо уха которой не может пройти ни одна университетская сплетня. Более того, женщина в высшей степени нервная, она не умела скрывать свои чувства. Да и профессор ни в чем ей не перечил. Он был объектом насмешек, так как находился явно у нее под каблуком, и миссис Дархэм частенько делала из него посмешище. Однако в тот вечер…
Майор Льюис укоризненно посмотрела на меня.
— Мистер Темпер, вы бы не могли пропускать такие подробности? Эти джентльмены очень заняты и им нужны только голые факты. Повторяю — голые факты.
— А голые факты таковы, — улыбнулся я. — Позднее в тот вечер, когда танцы закончились, миссис Дархэм в истерике позвонила в полицию и сказала, что ее муж сошел с ума. О том, что он выпил, даже говорить не приходилось… Такое для нее было абсолютно немыслимым. Он бы не осмелился…
Майор Льюис опять с недоумением посмотрела на меня. Видимо, она никак не могла понять, что все эти подробности были необходимы.
— Один из полицейских, который ответил на ее звонок, позже сообщил, что профессор, бродил по снегу, одетый только в брюки, из кармана которых торчала бутылка, и поливал красной краской прохожих. Показания другого полицейского несколько иные. Он заявил, что профессор брызгал краской из ведра с помощью кисти.
Чем бы он ни пользовался, он сумел покрасить свой собственный дом и дома некоторых соседей от крыши до фундамента. Когда приехали полицейские, он вымазал краской их машину и залепил им глаза. Пока они прочищали глаза, он исчез. Еще через полчаса он исполосовал краской женское общежитие и напугал до истерики немало его обитательниц. Затем он проник внутрь и, оттолкнув консьержку, пробежал по коридорам, поливая краской всех, кто высовывался из комнат, а затем, не найдя Пегги Рурк, исчез.
Я добавлю, что все это время он хохотал, как безумный, и громко кричал, что перекрасит в этот вечер весь город в красный цвет. Мисс Рурк ушла вместе с Поливайносом и несколькими друзьями в ресторан. Позже, проводив друзей, они направились, очевидно, в женское общежитие. Однако туда они так и не пришли. Ни их, ни профессора больше не видели. Не видели в течение двух лет, которые прошли между этим инцидентом и тем временем, когда перестали выходить газеты в Онабеке. Наибольшее распространение получила версия о том, что безумно влюбленный профессор убил и похоронил их, а затем исчез, неизвестно куда. Но я предпочитаю — и не без оснований — верить совсем иному.
Поспешно, ибо я уже видел, что моя аудитория забеспокоилась, я рассказал о появившемся, будто бы ниоткуда, быке в нижней части Мэйн-Стрит. Позже со всех скотных дворов пришли сообщения, что не обнаружено пропажи ни одного из быков. Тем не менее, его видели слишком многие, чтобы можно было отмахнуться от этого факта. На глазах сотен людей он переплыл реку Иллинойс с голой женщиной на спине. Женщина эта размахивала бутылкой. Затем бык и, соответственно, женщина, устремились к лесу, где и исчезли.
Тут поднялся настоящий тарарам. Командующий Береговой Охраны высказался первым:
— Неужели вы пытаетесь, мистер Темпер, доказать мне, что воплотился в жизнь миф о Зевсе и Европе?
Продолжать дальше было бесполезно. Эти люди ничему не поверят, пока не увидят всего воочию. Я решил, что самое время дать им такую возможность и взмахнул рукой.
Мои ассистенты притащили большую клетку на колесах. Внутри нее, припав к полу, смотрела на нас обезьяна в маленькой соломенной шляпке, в розовых нейлоновых штанишках и с очень кислой физиономией. Сквозь дырку, вырезанную в штанишках, торчал длинный хвост. Строго говоря, как я полагаю, ее нельзя было классифицировать как человекообразную. У человекообразных обезьян нет хвоста.