Алиса быстро усваивала местный жаргон.
— Что ж, дочка, за это ты нас, богов, не упрекай. Особенно, когда сама сложена, как богиня!
Он издал титанический ослиный крик, от которого мы едва не попадали, затем схватил нас обеими руками и поволок по тропинке.
— Пошли же, дорогие мои. Я познакомлю вас со всеми. У нас будет роскошный вечер на Пиршестве Осла! — Он снова испустил оскорбительный ослиный крик. Теперь я понимал, почему Дархэм трансформировал этого парня в его нынешнее состояние.
Затем, за этой мыслью последовали другие. Каким же образом он это проделывал? Я не верил, разумеется, в сверхъестественные силы. Если бы они существовали, то не человеку владеть ими в этой материальной вселенной, все должно повиноваться законам физики.
Возьмем хотя бы уши и копыта Поливайноса. У меня была прекрасная возможность хорошенько рассмотреть их, пока мы с Алисой тащились за ним. Уши его могли быть изменены и стали ослиными. Но у того, кто это делал, не было перед глазами точной копии. В основном это были человеческие уши, только удлиненные и покрытые тонкими волосами.
Что же касается ног, то они тоже были человеческими, а не ослиными. Ступней, правда, на его ногах не было, но его светлые блестящие копыта, по форме похожие на лошадиные, были, очевидно, из того же вещества, что и ногти. И, кроме того, можно было различить слабые контуры пяти пальцев.
Вероятнее всего, какому-то биоскульптору пришлось переделывать уже готовый человеческий материал по другому шаблону.
Я взглянул на Алису. Она была великолепна в своей наготе. Фигура у нее была действительно превосходной. Она была как раз из тех девушек, которые всегда председательствуют в женских клубах своего колледжа, избираются королевами балов и выходят замуж за сынков сенаторов. Именно того типа, с которыми у меня никогда не было ни малейших шансов.
Поливайнос вдруг остановился и проревел:
— Послушай-ка, ты, а как тебя зовут?
— Дэниэль Темпер, — ответил я.
— Дэниэль Темпер? Д. Т., выбрось к чертям этот бидон. Тебе тяжело его нести, и вид у тебя, с этой штукой на спине, как у осла. А я не хочу, чтобы здесь кто-то еще был похож на меня. Понимаешь? Хо- хо? И-а! Усек?
Он ткнул меня под ребра твердым, как камень, пальцем. Я пытался сдержаться, чтобы не броситься на него. Ни одного человека — или божества — я не ненавидел столь страстно. Дархэм, видимо, ошибся, думая, что наказал его. Поливайнос, казалось, гордился своим превращением и, если я понял его правильно, извлек для себя огромную пользу из того, что был объектом поклонения. Разумеется, не он первый сделал свои недостатки предметом поклонения других.
— А как же я потащу Пойло назад, если повсюду буду с вами? — спросил я.
— А кому какое дело? — нахально заявил он. — Твои пустяшные хлопоты мало помогут распространению Божественного Пойла. Оставь это рекам и Махруду, Бык его имя.
Он снова сделал характерный жест.
Я не стал с ним спорить. Чтобы он не сорвал с моей спины бидон, я осторожно стал снимать его. Но он все же помог мне и, схватив бидон, швырнул его в темноту леса.
— Ты же не хочешь пить эти грязные помои! — ревел Поливайнос. — Пойдем со мной в Поселок Осла! Там у меня чудесный маленький храм — ничего особо роскошного, это не Цветочный Дворец Махруда, да будет имя ему Бык, но тоже довольно мило. И мы прекрасно там отдохнем!
Все это время он бесстыдно строил глазки Алисе и совершенно не скрывал своих намерений. Как и всех выродков в этой местности, его ничто абсолютно не сдерживало. Будь у меня пистолет, мне кажется, я тут же прикончил бы его на месте… Если бы порох в этой местности мог воспламениться.
— Послушайте! — сказал я резко, отбросив всякую сдержанность. — Мы идем туда, куда сами пожелаем! — Я схватил девушку за руку. — Пошли Алиса, оставим здесь этого прославленного осла.
Поливайнос встал у нас на пути, как скала.
— Даже не думайте, — заявил он, — что вы доведете меня до того, что я причиню вам вред, и вы сможете пойти к своему духовнику, который пожалуется на меня Махруду! Вам не удастся ввести меня во гнев! Это было бы непростительным грехом, смертные.
Крича о том, что мне не потревожить его олимпийской надменности, он обвил одной рукой меня за шею, а другую запустил ко мне в рот и выдернул мою верхнюю вставную челюсть.
— Надоел ты мне со своим щелканьем! — вскричал он. Отпустив меня, он швырнул челюсть куда-то во тьму. Я бросился к кустам, в которых, как мне показалось, приземлились мои зубы. Я упал на карачки и стал проворно ощупывать землю, но бесполезно…