Корчась и пыхтя Фин поднимал и опускал камень на землю, пока наконец не отсчитал двадцать, затем на ходу снимая кожаную броню до колена с кольчужными вставками на спине и груди. Сапоги он снимал уже у самого берега, прыгая на одной ноге и в штанах с размаха залетел в воду с головой. Я в это время, доев из своей тарелки, зачесала мокрые волосы пальцами назад, облизала губы, развязала ворот рубашки, так, чтобы спустить её с одного плеча и виднелась ложбинка грудей. Раскурила трубку и села по эффектней, прогнувшись.
Едва залетев в воду Фин тут же из неё выскочил, почти подбегая ко мне.
— Фин! — зло прикрикнула я на него. — Сними штаны и ТАМ помойся тоже! Трись тщательнее!
— Но я мылся две недели назад. — сказал он остановившись, но увидев мой злой взгляд засеменил обратно к речке.
Вытянув одну свою ногу, я рассматривала её, пытаясь понять, что необычного он в ней увидел. Вскоре, прикрывая рубахой свой пах мальчик подошёл ко мне стеснительно краснея.
— Садись рядом. — похлопала я по бревну и он сел по правую руку сгорбившись и оставив рубаху между ног. — Не горбись. Сейчас я займусь твоим обучением. Протяни руку и сбрось с моего плеча рубаху.
Осторожно Фин приблизился лицом ко мне, пока я смотрела в сторону и вместо того, чтобы резко сбросить с меня рубаху и вцепиться в груди, как это бывало всегда в моей жизни, мальчик осторожно поправил волосы, откинув их на спину. Щёки мои мгновенно покраснели, а грудь начала вздыматься от тяжёлого дыхания. Наконец освободив плечо, он провёл рукой по ключице, погладил шею, а второе плечо поцеловал губами, отчего я взвизгнула и сильнее выпятила ещё не оголившуюся грудь.
— Что-то не так? — осторожно спросил Фин и я отрицательно покачала головой. — У вас восхитительная кожа. Такая мягкая, нежная.
«Да вцепись ты уже в сиськи! Умоляю! Я же от сердечного приступа умру с твоими комплиментами!» — кричала я про себя, едва справляясь с нарастающим возбуждением. Решив ускорить процесс, я шевельнула плечами, чуть сгорбилась, чтобы ткань перестала цепляться за отвердевшие соски и упала. Когда это случилось, осторожно посмотрела на его красивое лицо и улыбнулась мальчишескому взгляду, разглядывающему пышные округлости. Осторожно он обхватил ладонью низ груди и помял её немного, а я прикрыла глаза и закусила губу.
— Эта самая великолепная грудь, что я видел... и очень большая. Такая упругая... и приятная. — говорил он попеременно играясь с каждой.
— Ты же говорил, что никогда... — прошептала я сквозь напрочь сбившееся дыхание.
— У ребят в лагере были рисунки голых девушек и мне пару раз давали посмотреть. Но ни у одной там не было таких совершенных форм...
«Совершенных форм!! Ублюдок, зачем ты говоришь такое! Как мне жить дальше среди сброда, с которым я ошиваюсь, зная что кто-то в мире назвал мои формы совершенными!» — едва скрывая сильное возбуждение я кричала про себя, пока нежная рука мужчины поглаживала мои соски.
— О-о-х... — тихонько выдохнула я и шёпотом добавила. — ты чёртов истязатель...
— Госпожа, вам плохо? — спросил меня котик и я засмеялась или заплакала не знаю, выронив трубку.
Вскочив, я свела его ноги и раздвинув свои села перед ним. Взяв его за кисти положила обе руки на груди и показала, как мне нравится, когда их мнут. Научила прищипывать соски, выкручивать их. После чего он инстинктивно стал их обсасывать, язычком играясь с кончиком и я приходила в исступление. Просунув руку между своих ног, взвывая от удовольствия ласкала себя. Котик совсем осмелел и разминая мои буфера присасывался к ним по очереди. Позволив себе немного продлить удовольствие, я наконец сладострастно застонав кончила судорожно сжимая ноги и содрогаясь всем телом.
— Госпожа, а можно вашу попку потрогать? — спросил Фин, заискивая во взгляде, пока я пыталась отдышаться.
— Нет, котёнок... это я тебе оставлю на следующий раз, если заслужишь... — ответила я, поняв что назвала его котёнком в слух, но либо он не против, либо не заметил.
«Всё же не стоит переходить черту и называть его ласкательными. Пусть чувствует своё место» — решила я, а когда сладостная расслабленность совсем покинула меня, решила сделать нечто противоречащее постановке нашей иерархии.