Мне только повезло быть дочкой его лучшего друга, а так как сам Раф Нир был бездетный, то его учебный меч достался мне, вместе с секретом. Не обошлось конечно без тисканья за мою задницу и грудь украдкой, но я считаю это приемлемой ценой.
— Госпожа... — подал голос запыхавшийся Фин, преследуя меня из последних сил на тропке. — Почему вы не пользуетесь лошадьми?
— Лошадь, это обуза. — строго ответила я, умолчав о том, как всю ночь рыдала, когда мою вторую лошадь, Пикарду подняли на пики.
Каждого ублюдка тогда пополам разрубила, даже мёртвых. Да и мой козырь за лошадью никак не успеет, а отходить друг от друга на большое расстояние нам не следует. Подождала пока Фин поравняется со мной и отстегнула от рюкзака дополнительный кожаный саквояж, предназначенный для лошадиного крупа.
— Госпожа, не стоит, вы и так свой меч несёте... — начал было мальчик жалеть меня, но я закинула на плечо сумку.
— Успокойся. Если ты будешь так тащится, мы и до вечера не дойдём. — ответила я и направилась вперёд.
Сестра
Когда солнце встало в зените мы вышли из леса и на холме нам предстала деревушка Фина в сто домов, а то и меньше. Без частокола по границе, без дозорных вышек, просто деревня на берегу реки, через мост от которой зрела пшеница на полях и репа. Прошли мимо остановленной мельницы, и зашли в работающую кузню, водяное колесо которой раздувало меха. Смутно, мне казалось, что я здесь уже была и не раз. Наверняка была, так как Гильдия Героев, пристанище разношёрстных ублюдков всего в дне пути отсюда.
Встретили за работой престарелого кузнеца в кожаном фартуке на голый торс. Он вышел нас поприветствовать, и мы пожелали ему здравствовать.
— За сколько возьмёшь этот меч, отец? — спросила я, когда выудила из баула трофейный клинок.
Прищурившись седовласый кузнец взвесил оружие, посмотрел на качество стали, оценил гарду и рукоятку.
— Сорок серебра и не больше. — сказал он, а на моё восклицание о дешевизне продолжил. — у нас в деревне и гарнизона то нет. Нахер нам тут мечи? Я его если и продам кому, так только заезжему оборванцу и вряд ли сильно на варюсь, так что. Сорок и точка.
— Ой, ладно. — закатила я глаза и старик отправился в подсобку звенеть монетами.
—Госпожа, а вы кем хотели стать в детстве? — спросил меня внезапно Фин и я растерянно посмотрела на него.
— Не помню... — ответила копаясь в воспоминаниях и понимая, что особо пофантазировать о будущем в детстве у меня не было времени. — Кем стала, тем и хотела.
«Ага, только бухать в каждом трактире и трахаться с каждым мало-мальски плечистым ублюдком я не мечтала, но тоже стала» — подумала про себя, пока Фин продолжал говорить улыбаясь воспоминаниям.
— А я вот мечтал кузнецом стать или с механизмами возиться, как мой отец. — мечтательно произнёс мальчик. — придавать железу форму, заставлять его работать, смотреть на искры выбиваемые молотом. Меня всегда это влекло.
— Какие твои годы, вот распрощаемся и станешь. — сухо ответила я, глядя на старика выходящего из подсобки с позвякивающими монетками в руке.
— Вот, как договаривались. — высыпал он мне в мешок деньги и я завязав кошель вместе с Фином вышла из кузнецы.
«Главное, не встретить кого-то из старых знакомых» — подумала я, подходя к главным воротам деревни, не имевшим смысла без забора.
Мальчишки и девчонки облепили нас со всех сторон непрерывно восторгаясь моим мечом и засыпая вопросами. На парочку я ответила, чем вызвала ещё большую лавину вопросов, но мне было приятно. Дети, они невинны. Им чужда лесть, злорадство, снобство и много других качеств взрослых людей. Конечно и они бывают жестоки к друг-другу, но они не ищут оправдание своей жестокости. Если они хотят сделать зло, то делают, наблюдая за тем как мир им ответит. Если стерпит, то зло повторится, если получит отпор или пример того, как зло приносит боль и ему, то скорее всего отступится.
—Госпожа, мы пришли. — произнёс Фин, вырвав меня из прострации.
Мы стояли у покосившегося забора небольшого, глиняного домика с покрытой травой и мхом крышей с парой круглых окон, затянутых сажей, а на встречу нам бежала светловолосая девочка лет шести.