Я пыталась докричаться до своего отражения, до лиса, до себя, но не могла издать ни звука. А потом всё исчезло, словно одна реальность сменилась другой, и я поняла, что действительно кричу. Кричу так, что у меня болит горло. Я закрыла себе рот руками и спустя пару секунд темнота начала рассеиваться, как туман. Через черные, густые клубы темноты начал пробиваться свет компьютера и телевизора, затем проступили очертания стола, стула и стен.
За всю жизнь я считанное количество раз теряла самоконтроль, но в ту минуту, едва стерев слезы со щёк, я так сильно разозлилась, что полностью отдавалась на волю собственной злости. Едва найдя секунду чтобы обуться и как-то одеться я без остановки бежала до самого парка и до поляны, где мы тренировались, а затем нашла то самое место, где я повстречалась с лисом. Я обливалась холодным потом, легкие и кожа горели, во рту пересохло, но я наконец была там, где так хотела быть.
-Выходи! -закричала я во всё горло и оглядываясь по сторонам, стоя по центру маленькой круглой полянки. -Хватит прятаться! Хватит играть со мной! Слышишь?! Прекрати лезть в мою голову, сволочь! Хочешь подраться?! Так вот она я! Выходи!
Но ничего не произошло, сколько бы я не кричала. Ответом мне была тишина, неуверенный лай маленькой собаки и растерянный взгляд её хозяйки, которые вышли на прогулку в столь ранний час. Злость сменилась разочарованием, а потом и унижением, словно мне плюнули в лицо, а я не могла дать сдачи. Спустя десять, двадцать и тридцать минут так ничего и не произошло. Если лис и был здесь, то показываться не собирался.
И тогда меня осенило - если в прошлый раз для него все было шуткой, весёлой игрой, над итогом которой он посмеялся, то и теперь он мог просто играть, и то что я ему предлагала сейчас, нашу старую игру, могло быть просто ему не интересно. Я сплюнула на траву и ушла. Хотелось громко пообещать вернуться, но я сдержалась и не произнесла ни слова. Если он появлялся только чтобы развлечься, то я знала, как его развлечь.
Вернувшись домой и немного поспав я приступила к тренировкам, в которых провела весь этот день и два последующих, и это было гораздо сложнее, чем может кому-то может показаться. Чтобы тренироваться на результат, на износ, нужна не столько физическая сила и выносливость, сколько воля. Воля, чтобы раз за разом повторять одни и те же упражнения, не бросать и не сдаваться когда трясутся колени и болят мышцы. И тренироваться так я умела.
Я нашла удаленный парк на другом конце Москвы, где, как я надеялась, лис не сможет за мной наблюдать, и выпускала меч из рук только когда у меня больше не слушались пальцы, а из спортивного зала и бассейна выходила, только когда меня начинало тошнить. Я прекрасно знала, что тренироваться так было нельзя, это было вредно и неправильно, но мне нужна была форма, рефлексы, как можно скорее, здесь и сейчас, потому что чем больше я оттягивала нашу встречу, тем сложнее мне было сосредоточиться хоть на чем-то другом.
Ни о какой учебе и сессии я больше даже не думала. Я физически не могла сидеть с книгой или тетрадью, я не отвечала на звонки друзей и едва отвечала на звонки родителей. Все мои мысли были только об одном - о нём, и его самодовольной, мерзкой, зубастой ухмылке.
К вечеру третьего дня я решила, что готова, или что просто откладывать эту встречу больше нельзя. Я дала себе несколько часов отдыха, а когда проснулась, то чувствовала, что в такой хорошей форме я еще не была никогда. Если бы не детские годы, часть которых я провела в школе спортивной гимнастики и кружке айкидо, то ничего бы этого не было. Без полученной там выдержки, сосредоточенности и целеустремленности я бы ни за что не смогла так тренироваться.
За час до полной темноты я была на месте. Снова на той самой поляне, но уже другая - разогретая, злая, готовая ко всему и с настоящим мечом в руке. Носить такие мечи, даже просто хранить дома, было запрещено - для этого он был из слишком хорошей стали и слишком хорошо заточен, но мне было плевать, особенно сегодня.
Полуторный меч с метровым прямым лезвием, обоюдоострый, клиновидный до середины клинка и с кровостоком до короткой, смотрящей чуть вперед гарды. Это был мой самый любимый и единственный настоящий меч, выкованный специально для меня по большой дружбе и за все мои сбережения. Я знала как было опасно просто владеть такой штукой, и тем более носить её по улице, и какие проблемы это могло повлечь, но любить мечи и не иметь настоящего меча я себе просто не могла позволить.