-Я... ты...
У меня тряслись губы, и руки, и мне нечего было ему сказать. Он не был виноват в том, что часть моей жизнь была обманом и в итоге дала трещину. Не был виноват ни тогда, ни сейчас.
-Ты здесь, сейчас, не потому что ты её внучка. Ты здесь потому, что ты - это ты. Понимаешь?
У меня мокли глаза, но я не отводила от него взгляд. Знала, что если отвернусь, то заплачу.
Оборотень хотел сказать что-то еще, даже открыл рот, но в итоге так ничего и не сказал. И вид у него был грустный, виноватый, словно он сожалел, что кричал на меня.
-Отправляйся дома, Цыра, -сказал он, положив мне руку на плечо. -Не заставляй её ждать.
Он еще чуть постоял рядом со мной, а затем ушел не прощаясь. Едва оставшись одна я последовала его совету, только пошла в противоположную сторону. Такого хаоса и одновременно отсутствия мыслей в голове у меня не было с того самого дня, как я впервые встретила оборотня. Всего того, что произошло за последние часы, было слишком много для одного дня.
Я практически не запомнила как добралась до дома. Помню, что успела в метро и как потом шла по остановившемся эскалатору. Потом как долго петляя шла домой по темным улицам, словно хотела отсрочить своё возвращение. Впрочем, наверное это действительно так.
У самого порога моего дома меня застало совершенно незнакомое мне зрелище - в окне моей квартиры, на кухне, был свет. Желтый, не яркий, понурый, он казался таким неприветливым, депрессивным, словно в этой квартире живут те люди, что возвращаются домой только чтобы поспать, а затем вернуться на работу, которую ненавидят. В ту ночь я так долго поднималась по лестнице, как никогда прежде.
Войдя в квартиру я задержалась в прихожей, словно прилипла к полу. Медленно разувалась и жалела, что на мне не было куртки, чтобы снять которую можно было потратить еще пару минут. Я чувствовала себя школьницей у которой в конце четверти было слишком много четверок, а не ожидаемых пятерок, и которой теперь придется идти на кухню, где её заждались и так уже всё знающие родители. Я сама не знала чего я боялась, может быть неизвестности, ведь злиться на неё у меня было больше поводов, чем злиться на лиса, но не бояться не получалось.
-Долго ты еще будешь там топтаться? -услышала я строгий голос бабушки из кухни.
Ответить я не решилась, в груди всё сжалось, словно кто-то ухватил меня за кожу и стянул её в комок, но это определенно подстегнуло меня, чтобы наконец покинуть прихожую.
Бабушка и сейчас осталась для меня такой, какой я видела её всегда - светящейся благородной гордостью, опытом, и каким-то мужеством, словно ничто на свете не могло её сломить. Строгая и худая дама благородных кровей в длинном синем платье, которая отнюдь не нуждалась в свите, чтобы та подчеркнула её статус. Даже на этой простенькой кухне, куря длинную и тонкую сигарету через еще более длинный мундштук, сидя у стола, который рядом с ней смотрелся до вычурного простым и даже топорным, она умудрялась излучать своё типичное аристократическое благородство и утонченность.
Перед ней на стола стояла вполне обычная, но дорогая бутылка коньяка, небольшая часть которой на четверть заполнила изящный бокал из хрусталя, который я никогда раньше у себя не видела. Впрочем и коньяка такого тоже у меня никогда не было.
На меня же она, словно застрявшую в дверном проёме, смотрела недовольно и вскользь. В её взгляде была та смесь разочарования и негодования, будто я была тем самым ребенком, который разбил любимую и очень старую вазу, и это несмотря на все предупреждения и предостережения.
-Не стой столбом, -строго сказала она и указала одним взглядом на стул на противоположной стороне стола. -Сядь.
Никогда еще эта кухня, моя кухня, не казалась мне такой тесной. Впрочем, под таким её взглядом мне бы показалось тесно и на стадионе.
Несколько раз она на долю мгновения останавливалась на мне взглядом и тут же отводила глаза, сразу же недовольно цокала языком, качала головой, делала затяжку из мундштука или же выпускала дым. Всем своим видом, и не произнося ни слова, она показывала сколь ужасный проступок я совершила, в котором, к тому же, я даже не раскаиваюсь.
-И как тебя только угораздило с ними спутаться, -сказала она смотря на меня, но обращаясь скорее к самой себе, за одно проходясь по мне взглядом и режа им словно ножом. -И ведь из всех кто только может быть, не с кем-нибудь, а именно с этими...