За ней располагался просторный и светлый кабинет с большим письменным столом в дальнем его конце, но предназначалась эта комната явно для работы, а не просто для переговоров и пускания пыли в глаза. Мебель была не дешевой, но довольно строгой, не стремящейся подчеркнуть статус и изысканный вкус обладателя. Стоявший в углу сейф соседствовал с массивным несгораемым шкафом, который вполне мог быть и оружейным шкафом, а вдоль стен стояло несколько застекленных шкафов с толстыми папками для документов. Лишь один из шкафов занимали разнообразные книги, которые явно не подбирались по красоте или цветовой схожести обложек. Приличную часть места на стене отхватили себе две огромные карты - на одной была детально, с улицами и домами, изображена Москва, а на другой, со всеми более-менее крупными городами и дорогами, вся Россия, и обе они были исписаны многочисленными пометками и надписями. Одну из пометок, перечеркнутый красным крестом черный круг возле Клина, я даже узнала - именно туда я поехала с Шамой. Были и другие черные кружки.
Была здесь и большая пластиковая доска к которой магнитами крепилось множество фотографий не самых приятных на вид людей, некоторые из которых были объединены в несенный маркером овал. Каждый овал был подписан, все они указывали друг на друга множеством подписанных стрелок, путь следования которых преграждали липкие листки с какими-то комментариями. У половины овалов в подписи были странные названия с припиской «ОПГ».
Как только Марка пересекла порог своего кабинета её охрана расступилась и не последовала за ней, а преисполненная какого-то предвкушаемого удовольствия вернулась к лестнице на первый этаж. Вот только перед тем как пройти мимо меня девушка-близнец хитро улыбаясь, мимолетно и не встречаясь со мной взглядом, ущипнула меня за бедро. Тогда же я и вспомнила слово, которым я хотела их описать и которое вертелось у меня на языке - андрогин.
Лиса, тоже заметившая этот странный поступок, досадливо, но явно ничему не удивившись покачала головой и предложила мне сесть, указывая на стул перед письменным столом. Едва же доводчик захлопнул закрыл за мной тяжелую дверь Марка сбросила туфли и приняла свой истинный облик, заодно немного опуская юбку, чтобы она не мешала пышному хвосту.
-Вина? -просто спросила лисица как только заняла место за своим столом.
Не дожидаясь ни моего ответа, ни даже пока я сяду она достала откуда-то, словно найдя их на полу, два бокала и бутылку вина, и поставила их на стол, который выглядел так, словно на нём регулярно, но не слишком успешно вели войну с царящим на нём рабочим беспорядком.
-Нет, спасибо, -сказала я и выставила вперед ладонь, слово собираясь защитить свой бокал от лисы, которая уже успела ловким движением вытащить когтями пробку из бутылки. -Я бы хотела провести этот разговор на трезвую голову.
Лиса ничего не ответила, только странно кивнула, словно самой себе, задумчиво склонив голову на бок, будто и не соглашалась с моей позицией, но и спорить не собиралась. Впрочем её это и не остановило от того, чтобы наполнить свой бокал и тут же опустошить его наполовину.
-Я так понимаю ты пришла ко мне с ответом, -произнесла она складывая когтистые пальцы в наполовину направленную на меня пирамиду.
Я согласно кивнула, проглотила застоявшуюся во рту слюну и... не нашла в себе слов, будто словно потеряла дар речи. С чувством подступающего отчаяния, даже паники, я смотрела на свои руки, колени, кеды, на письменный стол, на лежавшие на нём документы, чувствовала как раскаляется и напрягается шея, и всё равно не знала как сказать то, что хотела.
-Не торопись, -спокойно сказала лиса, видя моё замешательство, или же слыша барабанный бой моего предательского сердца. -Спешить некуда.
Еще несколько долгих минут я боролось с собой, со своей внезапно пришедшей робостью и нерешительностью, а затем посмотрела неё. Лиса ждала моих слов, но спокойно, уверенно, неторопливо, словно у неё было всё время на свете, и одновременно будто не было у неё никакого другого более важного дела, чем разговор со мной. И тогда же ко мне вдруг пришло воспоминание о вчерашнем вечере, о пожелании моей бабушки, чтобы я поступила мудро, а потом и слова Шамы о том, что свой выбор я должна сделать сама, как и определить когда считаю монстром.
И только в этот момент мне окончательно стало ясно, какие слова мне нужно сказать. Только тогда мне стало ясно чем была стена, что она разделяла и по какую её сторону я находилась.
И едва осознав это предстоящее предо мной решение стало самым простым в моей жизни:
-В общем так, -сказала я с трепещущим сердцем посмотрев лисице прямо в глаза, удивляясь твердости и уверенности своего голоса. -На то, что я буду у тебя под каблуком, можешь даже не рассчитывать.
Лиса на мгновение удивленно приподняла брови, а затем на её лице, точно ядовитый цветок, распустилась улыбка.