Поначалу всё было просто. Шама быстро нашел продавленную машинами и тракторами дорогу через поле, которое, видимо в этом году решили не засеивать, а затем и вывел нас на тропинку в лесу. Шел он так уверенно, будто не раз бывал здесь.
Лес, в который мы вошли, оказался лишь узкой полосой, за которой была большая деревня. Нам нужно было на другую её сторону, и мы могли воспользоваться дорогой, которая проходила её насквозь и плавна вытекала прямо из той тропинки, по которой мы шли, но Шама предпочел идти в обход.
Он сказал, что порой Завеса действует на людей и обратным образом, и тогда опасность кажется им вызовом, особенно когда люди собираются толпой. А еще он сказал, что некоторые, не такие добрые как он, пользуются этим, чтобы заманить людей в ловушку, и тогда они пополняют список пропавших без вести.
За этой деревней и лесом была еще одна деревня, а потом другая. То что сначала казалось мне дикой природой оказалось обжитыми местами, где тут и там встречались люди. По-настоящему дикие места, где люди бывали редко, если бывали вообще, начались только через два часа ходьбы, и они заметно отличались от всего, что мы прошли прежде.
Некоторым кажется, что если они регулярно гуляют по городским паркам, пускай даже гуляют много, и парки эти походят на леса, то и в настоящем лесу им будет так же легко. На самом же деле дикий лес, как и дикое, а не пахотное поле, не имели с парком ничего общего. И чтобы это заметить нужно было провести в настоящем лесу не больше пяти минут.
В настоящем лесу не было тропинок. Через него нельзя было даже просто идти - через него приходилось пробиваться. В нём было тёмно, в нём было тяжело ходить, он весь был изрыт оврагами, холмами и канавами, и было хорошо, если в нём можно было увидеть что-то дальше тридцати метров. Стоит зайти в такой без компаса или без сильного чувства направления, сделать оборот вокруг себя и всё - вы заблудились. Пройдите час не в ту сторону и чтобы найти одного человека потребуется несколько десятков.
Дикие леса были опасны, и не только потому, что в них были звери. Звери порой боялись людей больше, чем люди зверей, и держали дистанцию, если не были слишком голодны или совсем не знали что такое человек. Гораздо опаснее были топи, маскирующиеся под зеленые лужайки, поросшие высокой травой канавы и прячущие за плотными кустами крутые обрывы. Однажды один такой обрыв сломал мне лодыжку. В безлюдном лесу всегда только один неаккуратный шаг отделяет поход от акта выживания
Расслабляться в таком месте было нельзя, да, наверное, особо и не получится, просто потому что если не будешь внимательным, то будешь постоянно получать ветками по лицу. Но можно было и получать от этого удовольствие, если умеешь. Я умела, и получала.
А еще я мысленно похвалила себя за то, как хорошо я собралась. Рюкзак был сложен просто отлично, так что он нигде не жал и не давил, а обувь сидела на мне как влитая. Так можно было пройти без остановок много километров.
Оборотень же, как мне казалось, не просто получал удовольствие. Он словно был в восторге от этого леса, или от того, что был на природе. Он даже казался, будто... счастливым. Расслабленно улыбался и осматривался, сам то и дело дотрагивался до листвы и коры деревьев, до трав, и принюхивался к ним тоже. Зачем-то говорил мне названия птиц, когда слышал их пение, и растений, мимо которых мы проходили. Многих названий последних я даже не слышала.
Проходя мимо ягодных кустов он не останавливаясь брал одну ягоду, подкидывал её большим пальцем вверх и ловил ртом, и ни разу не промахнулся, как бы мне этого не хотелось. Не смотря на моё предупреждение он даже съел ягоду вороньего глаза, которая так похожа на чернику, и даже глазом не повел. Только сказал, что она приятно горчит, как горький шоколад. У меня от этого зрелища по коже пошли мурашки - для любого человека это был бы последний шоколад.
-О, подгруздок, -сказал Шама и резко остановился.
Он присел на корточки, сломал грибу ножку, немного отряхнул его и быстро осмотрел со всех сторон.
-Мнннн, -довольно протянул лис, прижав гриб к носу и закрывая глаза. -Будешь?
-Хочешь, чтобы я отравилась? -недоверчиво спросила я смотря в лицо лису, которое было полно какой-то детской непосредственности.
-Их же сырыми можно есть.
-Отличные последние слова. Нет, спасибо.
-Ну как хочешь.