-Как ты это делаешь? -спросила я и еще чуть провела по нему рукой, слишком поздно сообразив, что он не собака и это всё равно, что дотрагиваться до человека.
-Так же как ты двигаешь руками или ногами, -прохрипел лис в ответ с новостренными вперед ушами.
-Нет, я имею в виду - какого это? Вот так превращаться. Не больно?
-Как будто ныряешь холодную воду, -серьезно ответил оборотень, -только выныриваешь сухим. Миг темноты и ты уже другой. У нас внутри есть, как бы сказать, эфемерный орган. Ощущается как сфера, где-то за солнечным сплетением. Тянешься к ней мыслями и превращаешься. Правда это выматывает, так что десять раз подряд я так не сделаю. И есть от этого хочется еще больше.
-И как оно, стоять на четырех ногах?
Лис пошевелил плечами и лопатками, так что раздался хруст, а потом опустил хвост на траву:
-Очень удобно на самом деле, очень устойчиво. Потом стоя на двух ногах понимаешь, что ты всё время незаметно балансируешь, просто привык к этому и не замечаешь.
-А почему у тебя такой голос?
-Ну ты еще спроси почему у меня такие большие глаза и уши. Скажи спасибо, что он у меня вообще есть. Мы, лисы, вообще одни из всех оборотней в таком облике говорить можем. И не спрашивай почему - я не знаю. И вообще хватит меня забалтывать. Последи лучше за моими вещами, чтобы живность всякая не унесла.
С этими словами лис неспеша, легкой рысцой, убежал в лес, и практически сразу я перестала его даже слышать. Я посмотрела на оставленный им на земле след и почему-то задумалась о том, можно ли на нём ездить, хотя вряд ли бы он это позволил, да и не был он, наверное, для этого достаточно большим, чтобы это было удобно.
Сбросив рюкзак я села на скрученный каримат и почему-то вдруг ощутила себя практически в сказке, и ощущение это было практически прекрасным. Я была с мечом, посреди мрачного леса, шла на поиски сокровища, или скорее чего-то неизведанного, а моим спутником был говорящий лис. Я помнила, как мечтала об этом, о таком приключении, с самого детства, но когда оно наконец пришло в мою жизнь, всё что я чувствовала, это собранность, которой я подавляла своё беспокойство. Ведь я была одна, в мрачном лесу, шла неизвестно куда, а где-то рядом был говорящий лис с острыми когтями и зубами.
Лис не возвращался и чем дольше его не было, тем скучнее мне становилось. И, почему-то, тревожнее. И пускай я и мои ноги были рады этому привалу, но мне гораздо больше хотелось идти вперед, а не ждать его в одиночестве посреди леса, где наверняка могут быть и кабаны, и волки, а то и медведи. У меня даже был с собой фаер с красным дымом и мне даже доводилось его применять, но повторять этот опыт не было желания. Наверное мало что хуже зрелища зверя, в глазах которого горит желание тебя убить и сожрать, особенно когда он всего в нескольких метрах от тебя.
Пытаясь подавить раздражение я вдруг зачем-то взяла куртку лиса и бросила её ему на рюкзак, просто чтобы она не лежала на сырой земле. И тут же очень удивилась тому, что под ней лежало.
Оказывается под курткой лис носил подмышечную кобуру, в которой лежал выкрашенный в серый цвет пистолет. Пистолет, на вид, был не самый простой, хотя разбиралась я в них плохо - длинный прямоугольный ствол заканчивался какой-то насадкой, похожей на глушитель, но меньше и с большим количеством отверстий. Сомневаться в том, что он был настоящий, не приходилось, так же как и в том, что внутри у него были настоящие пули. Гораздо же больше моё внимание привлекло другое - под курткой, на спине, видимо у поясницы, лис носил две пары ножен, в которых, рукоятью вниз, покоились два клинка.
Я поднялась с земли и подошла к его вещам так аккуратно, словно они могли взорваться или самовоспламениться, или лис мог выпрыгнуть на меня из-за кустов, и вытянула один из клинков, придерживая ножны. Трудно было дать этому нормальное определение. Большой кинжал - самое лучшее. Слишком большой для ножа, слишком маленький для короткого меча. Широкое, изогнутое, заточенное с обеих сторон лезвие из какой-то тёмной, но не вороненой, не дающей блеска многослойной стали. Светлая рукоять была сделана тоже из чего-то необычного - и не дерево, и не камень, и не кость. Я так и не смогла понять, сколько бы её не разглядывала. И гарда её так аккуратно и четко переходила в основание лезвия, что я даже не могла ощутить это место пальцем, только увидеть.
Кинжал был, без преувеличения, потрясающим. Он очень приятно лежал в руке, был очень легким и, как выяснилось, был очень, очень острым. Я хотела проверить его остроту большим пальцем, я знала как это правильно делать и не порезаться, но в последний момент передумала. И не зря. Я сорвала с земли травинку и стоило мне только легко дотронуться ей до лезвия, как оно разделило её на две части. Сделав пару аккуратных взмахов, словно кинжал мог развалиться в моей руке, я убрала его в его ножны, к его брату-близнецу.