Лес вокруг меня рос и расширялся. Бесчисленные белые призраки деревьев, даже на обратной стороне крон которых я могла бы наверное сосчитать каждый лист, уходили вдаль настолько, насколько хватало моего новообретенного зрения. Я очень хотела посмотреть на себя и на оборотня, но он крепко держал меня и не давал крутить головой. А потом я увидела то, о чем он говорил.
Там, вдалеке, даже за доступной мне границей призрачного леса, за неосязаемый горизонтом, в небе возвышался черный шпиль, даже еще более темный, чем бесцветное черное небо моей слепоты. Он был словно живой. Подвижный и изменчивый, как бивший в небо остроконечный гейзер, или как крутящийся бур, пытающийся пробить дыру в небосводе. Я не только видела, но и каким-то образом неописуемым образом ощущала его, и это чувство не оставляло мне ни единого сомнения - ничем хорошим это быть не могло.
-Что это? -вырвалось у меня вместе с желанием вдохнуть свежий воздух.
В туже секунду видение пропало и лис отпустил меня. Его рука была такой горячей, что у меня взмокла кожа там, где он меня касался.
-Вот и посмотрим, -как-то странно сказал он, хлопнул меня по плечу и двинулся вперед.
Еще несколько секунду я пыталась смотреть через зеленые шапки деревьев, будто в надежде, что видение вернётся, а потом поспешила за ним.
-И давно ты это видишь?
-Еще когда в автобусе ехали.
Ни то, как он это сказал, ни память о том, что я видела спокойствия мне не прибавили. Даже больше того - чем глубже мы заходили в этот дубовый лес, тем меньше мне нравилось всё вокруг, как и сама идея прийти сюда. Временами мне начинало казаться, что что-то давит на меня. Что рюкзак и даже мои ноги становятся едва заметно тяжелее с каждым пройденным шагом.
-По чему такому мы идём? -спросила я, когда через какое-то время земля вдруг начала шуршать и хрустеть под ногами.
Земли видно не было - перед глазами была только невысокая, не выше колена, плотная и сухая трава, которая укрывала землю как желто-зеленый ковёр.
-Асфальт, -просто ответил лис. -Здесь когда-то дорога была.
Я вспомнила его рассказ о ней, о том что её бросили строить, когда начали пропадать рабочие, и мне стало не по себе. Когда-то целые толпы людей, может быть не один десяток, решили что здесь небезопасно и ушли. А нас было всего двое, и мы спокойно шли туда, откуда они бежали.
Через десяток метров бытие как будто услышало меня и за деревьями нам открылся вид на то, что когда-то было чем-то вроде строительного лагеря. Посреди леса, окруженный, будто побежденный деревьями стоял изъеденный гнилью и ржавчиной огромный бульдозер, чье тело местами поросло травой. Чуть дальше мы нашли еще один мёртвый бульдозер, и такой же брошенный экскаватор. Потом были какие-то бочки, еще машины, сложенные кучами и горками материалы, брошенные инструменты, даже целые жилые вагончики. Только потом до меня дошло, что лес здесь точно такой же, как и везде вокруг, без какого-либо намёка, что люди когда-то вырезали его кусок, чтобы проложить себе путь.
“Эту стройку не просто забросили или прекратили” - подумала я. “Отсюда не ушли, отсюда бежали”.
-Эй, Цыра, не отставай.
Лис же не обращал ни на что внимание, будто даже и не интересовался. Только подгонял меня, когда я останавливалась и засматривалась на что-нибудь.
Мы продолжали идти и чем больше дубов мы оставляли позади себя, тем всё меньше мне нравился этот лес. Деревья становились всё реже, и больше. Порой от их размера мне становилось неуютно, казалось что мы уже идём не между ними, а под ними, у их подножья. Огромные, ветвистые, старые, они шумели, гудели и нависали над нами. “Могучие, древние” - это слово буквально напрашивалось быть произнесенным.
Травы незаметно сменились неприятным на вид склизким мхом. Тут и там росли большие грибы, в съедобности и даже в смертельной ядовитости которых не было сомнения. Даже неба не было видно - в какой-то момент мы начали идти под крышей из темно-зеленой, шипящей на нас, как змея, листвы.
А еще здесь было тихо. Тишина здесь была просто гнетущей. Шелест листвы, стон стволов деревьев, наши шаги и больше ничего. Тишина в оглушительном шуме, никогда не думала, что такое возможно.