-Мда, -задумчиво протянул лис, -хитроумно.
-Что это за хрень? -сказала я гнусавым от зажатого носа голосом, аккуратно подойдя ближе и встав за спиной у оборотня. -Это что, зомби?
-Нет, это не зомби, -медленно и с напряжением в голосе ответил лис. -Это конструкт. Колдовская игрушка на батарейках. Как марионетка. Обычно делается из чего угодно, что потверже, или что проще достать и слепить вместе. Я и сам такие делал, только из палок и листьев, а этого сделали из мёртвого человека.
-И что в этом хитроумного? -вид безголового трупа с отрубленной рукой и дырой в груди всё еще вызывал во мне массу отвращения, которое проявилось в моём голосе.
-Цыра, ты когда-нибудь видела труп? -серьезно спросил лис. -Не в морге.
-Да, видела.
Я ответила не сразу. Воспоминания были не самыми приятными. Спустя годы я всё еще была поражена, с какой легкостью и быстротой возвращается то воспоминание, та картинка, которая навсегда отложилась у меня в сознании.
В детстве, летом, когда я жила на даче, у нас был сосед. Дядя Витя, как я его звала. Дядя Витя был знатным любителем выпить, на грани алкоголизма, но был хорошим человеком, и меня любил как свою племянницу, если не дочь. И как-то раз он два дня не возвращался домой. Это было не впервые, потому никто его не искал и особо не беспокоился - у алкоголиков всегда много приключений, и много друзей, у которых их можно найти.
Домой он так и не вернулся. Вместе этого его нашла я, когда мы с ребятами гуляли вдоль реки. Точнее мы нашли то, что от него осталось. Мёртвое тело, пустая, уродливая оболочка любимого мною человека. Оно лежало на поверхности воды, у берега, спрятанное за зарослями камыша. Обезображенное, раздувшееся, желтоватого цвета, уже испробованное рыбами и раками. Я была маленькая и тогда впервые увидела смерть. Заплакала только под ночь, но не могла остановиться до самого утра.
-Если человек умирает в сухом, не проветриваемом месте, и его не находят мухи, -спокойно рассуждал Шама, -то за месяц или два он превращается в мумию. Высыхает. Если человек умирает на улице, то через несколько дней становится гнилым куском мяса.
-Ты это к чему? -его познания в трупах меня не очень радовали.
-К тому, что этому телу, судя по одежде и её состоянию, лет, наверное, пятьдесят.
Всматриваясь в бесцветные, какие-то истлевшие и истертые лохмотья, которые служили мертвецу одеждой, я разглядела в них подобие брюк, резиновых сапог, и чего-то вроде гнилых остатков ватника.
-То есть он что, не разлагается?
-Угу, -кивнул лис, разглядывая неподвижное тело.
-Но почему?
-Потому что кто-то очень талантливый.
-Талантливый? О ком ты говоришь? -мне вдруг очень захотелось пнуть его коленом, чтобы он повалился прямо на мертвеца. -Может ты уже перестанешь темнить и наконец объяснишь мне, что здесь происходит и почему какой-то “конструкт” попытался мне разбить голову и не остановился, даже когда я отрубила ему башку?!
-Ладно-ладно, не заводись, -сказала Шама так, будто у него болела голова. -Я так долго “темнил”, потому что то, что здесь происходит может быть вызвано очень разными силами. Хоть той же Тьмой. Хотя, будь здесь на неё хоть намёк, я бы и за сотню километров сюда не подошел.
-Тьмой? -переспросила я, потому что произнося это лис наморщил лицо так, что обнажились клыки.
-Про это тебе вообще лучше даже не знать, -вздохнул оборотень. -Не то, чтобы я когда-то сильно сомневался в том, что мы здесь найдем, просто всё, что у меня было, это отрывочные сведения и догадки - “может быть что-то где-то тут когда-то”. Но теперь сомнений действительно не осталось.
Оборотень глубоко вздохнул и посмотрел куда-то в лес:
-Лет где-то двести назад, скорее даже в конце восемнадцатого века, появилось такое общество, организация, которая назвала себя Братьями во тьме. Или Черными братьями, или что-то в этом духе. История четко это не сохранила, хотя название по любому так себе, им бы пиарщика найти. В общем они были чернокнижниками.
Я невольно напряглась всем телом, предчувствуя начало какой-то нехорошей истории в которой я, кажется, была теперь по самые уши.
-Чернокнижниками? -от чего-то это слово, отдающее какой-то недоброй стариной, мне вдруг стало неприятно даже произносить. -В смысле, колдунами?
-Не просто колдунами, -голос Шамы наполнился смесью тяжести и отвращения. -Чернокнижники - колдуны, чьи знания исходят от Черной книги, а это как плохая классика. Том в черном кожаном переплете, страницы из человеческой кожи, чернила из человеческой крови. В нашем веке уже выяснили, что всё это сделано еще и из кожи разных людей, как и кровь.