А потом, в тот момент, когда я поверила, что у меня хватит сил убить их всех, пускай даже после я упаду на землю без сил, всё начало меняться. Словно управлявшим ими кукловод почувствовал угрозу и решил взяться за меня всерьез.
Сначала они начали использовать свои шесты как пики, стараясь держать меня на расстоянии, а затем и как метательные копья, одно из которых пролетело в сантиметре от кожи на моём боку, разрывая и кольчугу и поддоспешник. Затем они начали действовать сообща - нападали на меня одновременно, но не больше чем по двое или трое, так чтобы их оружие не мешало им же самим. Затем они стали смыкать ряды и идти практически в ногу, и совсем не так неуклюже, как до этого.
Я не переставала сражаться, и не переставала забирать их одного за другим, но каждый упавший конструкт давался мне всё с большим трудом, и с всё большим риском для жизни. Я продолжала колотить их и рубить, подсекать ноги и отрубать руки, но с каждый секундой мой меч, который я всё чаще использовала для блокирования и парирования атак, приходил в негодность. Он всё сильнее покрывался выбоинами, в какой-то момент лишился кончика острия, а потом, после неудачного блока, изогнулся так, что уже не смог бы вернуться в ножны.
А потом я упустила момент, когда оказалась окружена ощетинившийся пиками стеной, которая шла ко мне единым ровным шагом. Она шла сквозь огонь и дым, пылала, но на место каждого павшего “кирпича” этой стены вставал новый, идущий вторым рядом. Только в сказках один мечник мог ворваться в строй копейщиков и победить.
-Шама! Шама, помоги мне!
Мне было стыдно, стыдно что я снова прошу о помощи после такой моей неблагодарности, но на это не было времени - я смотрела в пылающие и обожженные лица собственной приближающейся смерти. Вот только голоса своего я даже не услышала.
Они кричали. Кричали все, до единого, не переставая, как будто в их легких никогда не кончался воздух. Кричали так сильно, что мои барабанные перепонки дрожали и вибрировали, готовые лопнуть в любой момент. Я слишком поздно поняла, что попала в еще одну ловушку - они кричали не пытаясь меня запугать или оглушить, а чтобы моего крика о помощи не услышал лис.
А затем, когда я оказалась в кольце из пик, которым не хватало до меня всего-лишь нескольких метров, все конструкты, не переставая кричать и выть, замерли. И тогда я поняла, увидела этот замысел в их глазах - не будет ни удара в грудь, ни подлого удара в спину, не будет даже короткого укола. Вместо этого они ударят меня все одновременно, каждый пронзит меня насквозь, а затем разорвёт на части, в мелкую труху, чтобы даже не дать мне шанса стать одной из них. Тишина же была нужна только для того, чтобы лис наконец услышал мой последний крик.
Мне не было страшно. Все чувства и эмоции слились во мне в такой коктейль, что всё, что я ощущала, казалось мне белым шумом.
Они понимали, что я знаю об их замысле - в этом была их цель. Они ждали, чтобы посмотреть как я душу себя страхом, чтобы потом, как обезумевшее от ужаса животное, кинуться на них с угасающей надеждой спастись, и чтобы потом они отняли её у меня в самый последний момент. Я видела, как разделенный между ними всеми злой разум ждал этого, предвкушал мою смерть.
Белая искра. Они заметили её раньше чем я, все вместе в едином порыве поднимая головы и следя за её движением. Она медленно, как снежинка, падала с неба, и опускалась прямо передо мной. Зачарованная её красотой я невольно подставила ей руку, встречая её грациозное падение, и инстинктивно сжала пальцы, когда она дотронулась до моей ладони. Крохотная, микроскопическая, и холодная, как арктический лёд.
На короткое мгновение мир вокруг меня пропал, растворившись в белой вспышке, а земля ушла из под ног и тут же снова встретила меня со всей своей жесткостью. На ум с запаздением пришло инстинктивное понимание произошедшего - секунду назад сквозь меня прошла сила, которая должна была содрать мясо с моих костей, а кости обратить в мелкие осколки. Эта же сила оставила меня стоять посреди небольшого кратера в окружении вздыбленной земли и десятков разорванных на куски тел.
-Цыра, ко мне! Быстро! -кричал размахивающий руками лис, стоявший у всё еще зеленого холма, в котором теперь зиял черный проход в темноту.
Я побежала к нему так быстро, как могла, но наверное делала это не быстрее и грациознее, чем конструкт. Мои ноги едва подчинялись мне, а меч казался таким тяжелым, будто я несла огромный мешок с мокрым песком, но бросать его я не собиралась, а увидев, как зашевелились куски разорванных конструктов, и как в дыму виднеются силуэты тех, кого не тронул взрыв, я побежала только быстрее.