Даже теперь, очередной раз побежденные, они старались не дать мне добраться до прохода. Половина тех, кто мог ходить, шла мне наперерез, а другая устремилась к проходу и охраняющему его с кинжалом в одной руке лису.
Помню, что задыхалась, но бежала изо всех сил, помню, как слышала свист металлических шестов, чьи острия проносились у самой головы, и как влетела в темноту, спиной к которой стоял лис. А еще помню, что в голове засела одна единственная мысль - “Зачем я ему? Если он может щелчком пальцев поджечь весь этот лес, то зачем я здесь? Зачем?”.
Глава 3. О погибших и огне
Стоило мне переступить порог непроницаемой темноты, как тут же я потеряла опору под ногами. Сначала мне показалось, что у меня кончились силы и ноги просто перестали меня держать, но потом я поняла, что я и в самом деле лечу в темноту. Я успела только вскрикнуть, выдавила один из себя один единственный тихий и испуганный звук, сразу потонувший в темноте.
И тут же что-то крепко схватило меня. Вцепилось в ворот кольчуги и потянуло меня назад и вниз, буквально обрушив меня на множество жестких, острых граней. На холодные ступени лестницы. У моих ног и над головой была непроглядная тьма, а за головой, там откуда я пришла - расчерченное черным дымом голубое летнее небо, чей свет словно не мог осветить ни меня, ни то место, где я оказалась.
Снова движение. Резкое и быстрое. На фоне света промелькнул черный силуэт. Руки лиса с раскрытой ладонью описала в воздухе дугу тут же свет померк окончательно. Арка исчезла, снова заблокированная монолитной плитой, которая вернулась на место с тяжелым каменным скрежетом.
Я оказалась погруженной в холодную и кромешную тьму, в которой боялась пошевелиться, но не прошло и секунды, как тишину уничтожил радостный смех лиса, который был где-то рядом:
-Срань господня, это было невероятно!
Я лежала в темноте, чувствовала под собой холодные ступени каменной лестницы, и задыхалась - обожженное кислородом от слишком частого дыхание горло больше не давало сделать мне ни вдоха без боли, а лис всё продолжал радоваться:
-Просто невероятно! Ты была великолепна! Я в жизни такого не видел!
Наверняка мне было бы дело до его похвалы, если бы я не боролась с тем, чтобы не отключиться от усталости... и если бы мне так не жгло руку.
-Шама, -тихо произнесла я, выдавливая из легких с трудом добытый воздух.
-У тебя сгорели оба оберега, а ты всё равно продолжала их валить! Ты вообще понимаешь, что это значит?! Ты смогла передать силу своего духа оружию, сама, без всякого колдовства! Да такого вообще быть не должно!
-Шама...
-Что? -в тишине раздалось короткое и резкое сопение - лис втянул носом воздух. -От тебя кровью пахнет.
Раздался глухой шлепок и на стене слабо засветился отпечаток в форме ладони оборотня, озарив его и меня тусклым оранжевым светом. Когда я смогла различить черты его лица он уже обеспокоенно смотрел на рану на моём запястье - влажное, отражающее свет пятно на том месте, где шест конструкта разорвал наруч. Их было слишком много, и они не оставили мне выбора - после не самого удачного блока мне пришлось подставить руку, чтобы шест не стесал часть моего лица.
-Это не страшно, -сказал лис. -Не волнуйся, с тобой всё будет в порядке. Обещаю.
Я хотела ему верить, очень хотела, но не могла. Он говорил и делал всё слишком быстро для того, кому не о чем беспокоиться. В пару быстрых движений он практически сорвал с меня наруч и оторвал рукав футболки, вылил мне на руку какую-то пахучую жидкость, затем достал из рюкзака кусок бинта, смочил его чем-то другим и приложил к ране. Ничего кроме холода я не почувствовала. Гораздо же больше я забеспокоилась когда он крепко взял меня за руку, достал свой кинжал и занёс его лезвие над моей рукой, будто готовился воткнуть его остриё прямо в рану на моей руке, аккурат между ладонью и локтем.
-Тихо-тихо, -быстро произнёс он, когда я машинально попыталась отнять у него собственную руку. -Сейчас будет немного больно, потерпи.
-Что ты...
Я не успела закончить - лезвие его кинжала начало краснеть и светиться, но не как будто его сунули в печь, а словно у него внутри был сердечник, который с каждой секундой раскалялся всё сильнее и сильнее, и отдавал этот жар остальной стали, которая тоже скоро стала красной и начала освещать каменный свод вокруг нас.
Когда же лезвие сменило цвет с красного на оранжевый, а затем и на белый, мне показалось, что оно стало блестеть, будто было влажным. В следующую секунду на кончике лезвия начала собираться большая и густая капля расплавленного металла, готовая вот-вот упасть мне на руку.