Я снова попыталась вырваться, но лис так крепко держал меня, что я едва смогла сдвинуть руку с места. Всё это время он что-то тихо шептал себе под нос, но я была так заворожена, и напугана, зрелищем раскаляющегося кинжала над моей рукой, что едва обратила на это внимание.
Он замолчал и капля сорвалась с мгновенно остывшего кинжала и упала прямо на мою руку. Она мгновенно прожгла и тут же подожгла к приложенный к ране бинт, а потом тут же впиталась в рану без остатка. И это было действительно больно, и совсем не «немного».
Мне казалось, что моя кровь раскаляется, закипает. Я чувствовала как этот жар расплавленного металла путешествует по моей руке вместе с кровью, раскаляя всю кровь на своём пути не щадя даже самые маленькие сосудики. Я чувствовала как жар шел от руки к сердцу, а от него распространялся по всему остальному телу, и всё что мне оставалось это болезненно и сдавленно шипеть сквозь до боли сжатые зубы. Шевелиться было ужасающе больно, но не шевелиться было невозможно.
Я дергалась, резко и порывисто, как в судороге, дрожала всем телом, шипела и всеми силами старалась не дать появиться ни единой слезе. Пыталась сделать хоть что-то, чтобы унять эту боль, а лис только крепче держал мои руки и прижимал меня к лестнице, чтобы я не билась об неё или стены.
-Знаю - больно, -успокаивающе говорил мне оборотень. -Терпи. Скоро пройдёт.
Не знаю сколько прошло времени. Может быть полчаса, а может всего пара минут, но даже если так, то эти минуты показались мне очень долгими. Когда боль наконец стала отступать и я перестала дергаться лис отпустил меня, но его хватку я еще долго чувствовала в руках и плечах. Вид у него был виноватый, если не испуганный.
-Ну что, отпустило немного? -аккуратно поинтересовался Шама, которого я едва различала при исходящем от отпечатка на стене слабом оранжевом свете.
Я только кивнула и оборотень, видимо удовлетворившись моим ответом, снова запустил руки в свой рюкзак, после чего аккуратно и без всякой спешки забинтовал мою руку. А потом тут же, словно выждав момента, когда я позволила себе расслабиться, без предупреждения вылил на бинт что-то такое, от чего мою руку защипало так, как если бы её окунули в чистый спирт. Такой опыт у меня уже был.
-Ну извини, -попросил прощения оборотень у моих оскаленных от боли зубов.
-Уши бы тебе оборвать, -прошипела я.
-Оставь в покое мои уши. Встать сможешь?
Не дожидаясь моего ответа оборотень перекинул мою здоровую руку через своё плечо и помог мне подняться на ноги.
Мне было очень неловко, но я хотела продолжать на него опираться - мне казалось, что теперь сил у меня было еще меньше, чем когда я была окружена стеной конструктов. Видимо разглядев это желание в моих глазах оборотень продолжил служить мне опорой и вместе со мной начал спускаться по тёмной лестнице. Он же помог мне и заправить мой покалеченный меч за пояс.
Оставленный Шамой отпечаток на стене перестал светиться едва мы отошли от него на пару шагов. Теперь единственным источником света для нас был его кинжал, который он нёс в свободной рук и который вновь светился, но теперь уже слабым, голубовато-молочным светом, которого хватало только чтобы увидеть три ближайшие к нам ступеньки.
Хотя оборотню, который внимательно, но спокойно смотрел в темноту, видимо хватало и этого. Единожды я задумалась о том, что если его слух был таким, каким он его описал, то в темноте глаза ему и вовсе были не нужны. Он мог идти на слух, как летучая мышь, так что, возможно, свет этот предназначался исключительно для меня.
Как только я смогла отвлечься от мыслей о собственном состоянии я нашла силы чуть оглядеться. Всё вокруг нас было сделано из камня, причем будто бы из единого куска, словно само это место было вырезано в скале. Прямая каменная лестница с низком потолком и таким малым расстояниям между стенами, что мы едва не касались их плечами, позволила нам углубиться в землю на несколько десятков метров, прежде чем ступеньки сменились ровным каменным полом.
Лестница вывела нас на утопающую во мраке площадку, где больше не было видно ни стен, ни потолка. Погруженная в темноту, в которой даже собственное дыхание казалось таким предательски громким, что хотелось не дышать, мне было очень неуютно, если не откровенно страшно.
Лис вдруг будто что-то увидел в темноте и аккуратно поставил меня у стены, дав мне облокотиться на неё, а затем вручил свой светящийся кинжал.
-Постой тут минуточку, -почему-то хищно улыбаясь злорадно и тихо произнёс он.
-Что там? -мой голос едва не задрожал, и мне показалось, что лезвие в моей руки стало светиться слабее.