Лис сделал от меня шаг в темноту и в следующую секунду на него обрушился удар до боли знакомого железного посоха. Я не успела ничего сказать, ничего сделать или даже увидеть что-то - так быстро всё произошло. Всё, что я поняла, это что лис держит в своей левой ладони правую ладонь конструкта, которая сжимала посох.
Тут же раздался знакомый, но усиленный каменными сводами душераздирающий крик. Звук был таким громким, что вместо того, чтобы взяться за меч, я зажала готовые взорваться уши и ударила себя по голове рукоятью кинжала.
Конструкт дернулся, безуспешно пытаясь вырваться, и сразу после попытался ударить лиса свободной рукой, но оборотень довольно скаля зубы поймал и её за запястье. Конструкт вдруг замолчал, будто удивленный скоростью реакцией оборотня, а затем я услышала как под хваткой лиса у него хрустят и ломаются пальцы, державшие посох. Лицо конструкта, голого худого мужчины в висевших на нём лохмотьях, искривилось, будто он действительно чувствовал эту боль.
Оборотень вдруг улыбнулся еще шире, с примесью злорадства и садизма, и конструкт загорелся. В один момент, всем телом, словно облитый бензином, мгновенно превратившись в факел в форме человека, осветивший каменную площадку от стены до стены и от пола до потолка. Только благодаря нему я смогла различить, что мы стояли словно на балконе без парапета, который шел по внутренней стене глухого колодца, из которого не было выхода.
Конструкт, с каждой секундой терявший человеческие очертания, начал дергаться еще сильнее, а затем начал стонать и выть, словно и в самом деле он мог чувствовать боль агонии, которую испытывает человек, когда его сжигают заживо.
-Провожающие - на выход, -надменно и хищно произнёс лис, когда конструкт начал затихать.
Он сделал шаг, так чтобы оказаться боком к провалу колодца и в одно движение бросил туда уже практически не дергающегося конструкта, чьи ноги так легко оторвались от пола, словно в нём совсем не было веса. Беззвучно исчезнув в пропасти, конструкт унёс с собой и свет огня, которым он пылал, снова погрузив каменную площадку во мрак. Лишь спустя несколько долгих секунд я услышала тихий и глухой звук удара, говоривший о том, что он достиг дна колодца или его стены. Падал он долго. Посох же его будто растворился в воздухе.
-Вот, -возвращаясь ко мне довольно сказал лис, также довольно отряхивая друг от другая не боящиеся огня ладони, -теперь мы тут одни. Можем спокойно идти дальше.
-А сказать заранее нельзя было?
-Эй, не жадничай, -ехидно заулыбался лис. -Сама душу отвела - дай и мне удовольствие получить.
Я страдальчески закатила глаза и даже поднесла светящееся лезвие к лицу, чтобы он смог разглядеть всю степень моего пренебрежительного отношения к его чувству юмора.
-Тебе бы в театре играть, а не здания строить, -сказал лис, вновь услужливо подставляя мне своё плечо. Я об этом не просила, но и отказываться не собиралась. Ноги казались сделанными из ваты.
Мы ушли не далеко - прошли по «балкону» вдоль стен до противоположной стороны колодца, где виднелся проём, похожий на дверной. Я увидела его еще в тот момент, когда загорелся конструкт. Не смотря на утверждения лиса про то, что «мы тут одни», всё то время, что мы обходили пропасть колодца, он неотрывно смотрел в его сторону.
Когда мы оказались у него лис забрал у меня свой кинжал и протянул руку с ним внутрь, и заставил его светиться сильнее. За проёмом была длинная прямоугольная комната с низким потолком с со множеством идеально распределенных пустых углублений в каменном полу, похожими на неглубокие могилы. В стенах было множество больших крупных отверстий, похожих на огромные окна за которыми была чернота. Между окнами вдоль стены стояли конструкции из гнилого дерева, больше всего напоминающие оружейные стойки. В некоторых из них стояли до боли знакомые мне заточенные с одного конца железные шесты. А в дальнем конце комнаты, лежа на полу, слабо шевелилось что-то, похожее на человека.
Больше же всего моё внимание привлекло другое, и от этого я с трудом отвела глаза, хотя и очень хотела на это не смотреть. В центре комнаты на четырех острых ножках стоял огромный черный котел, подогреваемый низким красным пламенем, которое практически не давало света. А внутри него, в бурлящей серебристой жидкости, погруженных в неё до середины плеча, сидело три человеческих... остава.
Трое мертвецов без кожи расположились в котле, как в джакузи, и сидели смотря в центр котла и друг на друга. Они не были похожи на конструктов. Блестящие, словно влажные, они не имея губ будто улыбались оголенными зубами друг другу, а из обнаженных мышц каплями выделялась кровь, которая затем медленно соскальзывала в кипящую жидкость котла. А еще они казались... свежими, будто их убили и спустили с них кожу буквально несколько минут назад.