Подняв голову я поняла, что я стояла в самом центре перевернутого огромного огненного урагана, чей тонкий и извивающийся острый хвост уходил высоко в небо, и движения которого подчинялись движениям пылающей каменной руки Шамы. И ураган этот пел. Пел хором десятков сильных, кричащих в унисон голосов.
Одно из множества летающих на границе урагана обугленных деревьев сменило свою траекторию и устремилось к Ивану. Оно летело в него как черная, тлеющая стрела, и не долетев до него всего лишь метр разбилось обо что-то невидимое, тут же обратившись в тысячи мгновенно исчезнувших в огне щепок.
-Неважно сколько огня ты призовешь - он тебе не поможет, -прозвучал знакомый ужасающий голос, силящийся перекричать вой урагана огня, но прозвучал он тяжело, словно пытаясь игнорировать боль. -Огонь потухнет. Свет иссякнет. Тьма останется.
-Всё, что я захочу, обратится в пепел! -яростно закричал лис в ответ. -И ты тоже обратишься!
Нас больше не атаковали невидимые косы, а руки Ивана больше не двигались с ужасающей синхронностью. Теперь они будто удерживали что-то, словно давали на края невидимой сферы, в которой он находился. Девять беззубых гнилых ртов больше не пытались перекричать друг друга, теперь все они в унисон словно читали мантру, которая была похожая на протяжный и болезненный горловой стон. И всё же он всё еще был невредим. Из наступления перешел в оборону, но был по прежнему жив и полон желания уничтожить нас самым ужасным из доступных ему способов. Я прочитала эти мысли, лишь единожды заглянув в черный глаз на его лбу.
-Ваши страдания будут легендарны, -агонизируя простонала земля, служившая Ивану голосом, -и им не будет конца.
Я почувствовала как колдовская сила хлынула из лиса новым потоком и была отдана на съедение огню. В ту же секунду земля под нашими ногами, обращенная огнём в песок, заискрилась и превратилась в гладкую зеркальную поверхность, став подобием катка, где вместо льда было стекло.
Еще один всплеск силы и родившееся у наших ног зеркало треснуло издав столь громкий и зубодробительный звук, с которым, должно быть, от массива ледника откалывается глыба, готовая стать огромным айсбергом. В одно мгновение ровная и гладкая как поверхность покрылась мириадом трещин и прыснула вверх искрящимися потоками стеклянных осколков, которые блестели и переливались как бриллиантовая пыль. Десятки ослепительных, радужных потоков начали подниматься, извиваться и кружиться над землей, формируя какие-то новые, вытянутые формы.
Иглы, это были иглы. Их были десятки, если не сотни. Огромные, острые, толщиной и длиной с мою руку, и каждая из них, даже еще не успев сформироваться до конца, была направлена острием на защищающего себя от бушующего пламени колдуна. Множась они поднимались над землей медленно, угрожающие, как готовящиеся к броску кобры, в каждом своём движении подчиненные руке лиса.
Когти оборотня сомкнулись в столь быстром и резком движение, словно он хотел раздавить что-то в своей ладони, и в то же мгновение стеклянные иглы одна за другой начали срываться с места как стрелы, выпущенные из невидимых луков. Разрезая воздух с ужасающим звуком ни одна не пролетела мимо цели, но практически ни одна не достигла её. Десятками они разбивались о невидимую защиту колдуна, превращаясь в искрящиеся всеми цветами крошечные осколки, и лишь единицам каким-то образом удавалось пробиться, но те, что достигали своей цели, наносили своей цели страшные увечья. Всего несколько долетевших до него стеклянных игл вырвали из его тела пару больших кусков, оторвали плечо вместе с тремя руками, ногу ниже колена, две из них пробили насквозь его лицо, и еще пять застряли в его теле, как оставленные в жертве копья.
И даже после всего этого он остался стоять. Он не издал ни звука, не потерял ни капли крови, даже не пошатнулся. Неподвижный, не прекращающий читать оставшимися ртами свою мантру, будто даже не знающий, что такое боль, но готовый причинить все её существующие формы.
-Не будет конца, -повторил Иван свою угрозу голосом, не ослабевшим ни на йоту.
Лис зло оскалился и тут же огонь, покрывавший его руку, заполыхал с новой яростной силой, а цвет лезвия его кинжала сменился на желто-красный, начав напоминать раскаленный метал, по которому плавали острова из окалины. Словно в подтверждение этого сходства с кончика острия лезвия, направленного к земле, сорвалась капля расплавленного металла. За ней еще одна, и еще, и так пока капли не начали сливаться в поток.