Остаток дня я провела дома, делая... ничего. Я не могла сосредоточиться, чтобы готовиться к экзаменам и не находила в себе силы, чтобы присоединиться к очередной тренировке в Битце. Для соклановцев я подвернула ногу, для одногруппников - плохо себя чувствовала. Я пыталась отыскать хоть что-то в интернете про странные случаи в парке, про говорящих лис, или хотя бы что-то подобное, но натыкалась либо на всякую чушь, либо на сказки, либо на отголоски самого плохого периода в жизни Битцы, который, ко всеобщему счастью, был позади.
День тянулся мучительно долго, но темнота всё равно сумела подступить внезапно. Я долго не решалась лечь спать, боялась чего-то. Боялась что он придёт за мной. Боялась просто закрыть глаза и забыться, хотя очень хотела этого. За этот день я столько раз вспомнила и переосмысляла всё произошедшее, что порой мне казалось, будто я начинаю вспоминать лицо человека, который напал на меня и начал душить.
Не помню как заснула. Помню только, что сон долго не приходил, и как потом я проснулась в полумраке. Мне казалось, что я что-то чувствовала, ощущала всем телом. Что-то еще было рядом, в моей комнате, окружало меня. Я лежала неподвижно, старалась не издавать ни звука и одновременно вслушивалась в каждый шорох. Страха не было, было какое-то другое чувство, для которого я не знала нужного слова.
Темнота вокруг была густой, тихой и неподвижной, как перед самым рассветом. Темно и тихо, как за дверью моей бабушки. Я боялась это спугнуть, чем бы оно не было, но стоило мне вдохнуть маслянистый и прохладный воздух, как в комнате начало светлеть, словно я втянула в себя темноту, и тут же то, что проникло в мою квартиру, начало стремительно исчезать, улетучиваться. Я резко поднялась на кровати, но всё, что я могла наблюдать, это как быстро, неестественно быстро, комната наполнилась светом безоблачного летнего утра. Прикроватный будильник показывал десятый час утра.
Со мной что-то снова произошло. Что-то что я не могла объяснить, и я не знала как к этому относиться - попытаться найти объяснение, хоть какое-то, или принять как данность? Я выбрала нечто среднее, ведь ничего, по сути, страшного не произошло, и не изменилось. Кроме одного - воспоминания о лисе стали гораздо более отчетливыми, как если бы всё это произошло не два дня назад, а два часа. Его глаза, зубы, прыжки, голос, превращения. Всё было таким, как будто я видела это только что.
Я боялась наступления следующей ночи, и боялась сильнее с каждым убывающим часом. Боялась настолько, что старалась не спать. Не ложилась, выпила несколько кружек кофе, заставила телевизор и колонки компьютера греметь на всю квартиру несмотря на протесты соседей. Я чувствовала, что-то, что пришло ко мне прошлой ночью, вернётся. Размышляя над этим я поняла, что оно пришло ко мне и в самую первую ночь после моей встречи с лисом, но тогда оно было слишком слабым, слишком эфемерным, и я просто этого не поняла.
Мне казалось, что я практически справилась, практически победила. Было очень темно, я жутко, до ломоты во всём теле хотела спать, но до рассвета оставалось совсем немного. Я боролась со сном сидя перед светящимся монитором компьютера и мне казалось, что победа была близка.
Мне казалось, что я просто моргнула, а когда открыла глаза, то вокруг была непроглядная темнота. Я хотела подскочить, закричать, но не смогла сделать ничего из этого. Ни пошевелиться, ни издать ни звука. Меня будто не было.
А затем я увидела себя, словно смотрела в зеркало. Та я неподвижно стояла посреди темно-серой мглы без верха и низа, спокойная, собранная, будто ждущая чего-то или высматривающая кого-то в этом мраке. А затем появилась он. Лис.
Он появился из темноты сразу позади меня, в своём получеловеческом облике. Я хотела обернуться, может быть даже ударить его, но ни я, ни моё отражение, не сдвинулись с места.
Лис положил свои когтистые ладони мне на плечи и улыбнулся, обнажив все зубы, и тут я поняла, что он смотрит на меня. Не на своё отражение, а на ту бестелесную меня, что наблюдает за всем этим, когда как моё отражение будто и не замечало его присутствия. А затем он раскрыл пасть и опустил её на меня, между плечом и шеей.
Я смотрела и всем естеством чувствовала невероятную боль от того, как его зубы глубоко впились мне в ключицу, плечо и лопатку, чувствовала как он сжимает пасть, а моё отражение, по которому текла кровь, у которого трещали и ломались кости, даже не морщилось. А затем он стал трепать меня, как собака трепет любимую игрушку, которую любит и хочет разорвать одновременно. Я трепыхалась в его зубах, словно невесомая, бесчувственная кукла, и разрывалась на части в том месте, где он сжимал зубы.