-Ты меня извини за то что я, ну, огрызнулся на тебя, -нехотя, словно через силу произнес оборотень, как не желавший извиняться ребенок. -Я иногда бываю... неприятным.
-Проехали. Думаю у нас у обоих был не лучший день, -я попыталась усмехнуться, но вышло плохо, было больше похоже на кашель, который болью отдавался во всём теле, и особенно в животе.
-Как твой живот? -участливо поинтересовался оборотень и скосил на него глаза, посмотрев на меня вполоборота головы и направив в мою сторону ухо.
-Болит, -мне не страшно было в этом признаться, гораздо страшнее для меня было с болью не справиться. -Но пройдет, бывало и хуже. Я хотела спросить...
Мой голос неожиданно ослаб и сорвался, словно меня схватили за горло:
-Он же... больше не вернётся, да?
-Не должен, -серьезно, но не очень уверенно ответил лис.
-Но он ведь всё-таки не умер, да? Окончательно не умер?
-Нет, -теперь в его голосе была уверенность, и уверенно очень нехорошая.
-Что он вообще такое?
-Не знаю. Он как... оторванный от тела дух, который может воплощаться, или... Не знаю как объяснить, -оборотень отвечал загнанно, словно этот вопрос действительно для него много значил, а он не знал на него ответа. -Не представляю как вообще такое можно с собой сделать. Если бы я это не видел, то ни за чтобы не поверил, что такое возможно. Помню ты спрашивала что в Черной книге? Ну так вот тебе пример.
Мы больше не говорили. Мне не хотелось это обсуждать, даже вспоминать не хотелось, да и сил на это тоже не было, по крайней мере у меня. К лису же постепенно возвращались силы. Сначала из-под чешуек на руке перестала течь кровь, а затем, в какой-то момент, его рука приняла свой первоначальный облик, хоть и продолжала бессильно болтаться, как неживая.
А вот мои силы, напротив, только иссякали. Никогда еще мой меч, кольчуга, одежда и обувь не казались мне такими тяжелыми. Через какое-то время приходилось делать усилие, чтобы просто сделать шаг, как и не замечать боль в руке, которая казалась самой тяжелой частью тела и тянула к земле так, словно в ней была не кровь, а свинец. Всё во мне молило об остановке, о привале, но гораздо больше мне хотелось оказаться как можно дальше от этого места.
После того как я очередной раз снизила темп лис очередной раз предложил забрать у меня рюкзак, который, казалось, весил уже не меньше тонны. Он спрашивал не впервые, но в этот раз явно не был намерен терпеть отказ, а я не стала спорить. Потом он забрал у меня кольчугу. Потом, после небольшого спора, я отдала ему и меч. А вскоре я уже просто шла опираясь на него всем телом. Скорее даже волочила ноги.
Когда я поняла, что еще немного и у меня уже не будет сил даже просто сделать шаг, я предложила ему ненадолго остановиться под одним из ветвистых дубов. Теперь уже не спорил он.
Он поставил меня у дерева, как пьяную, чтобы я не упала, и пока он услужливо одной рукой раскатывал мой спальник и мягкую туристическую пенку, меня заняла внезапно, как холодный ветер, ворвавшаяся в мою голову мысль - «Если я сейчас лягу, то уже больше не встану. Если я остановлюсь сейчас, то здесь я и умру».
От этой мысли всё внутри похолодело, словно я стояла по пояс в ледяной воде. Горло сжималось так, что я не могла произнести ни слова, словно на нём снова была когтистая рука лиса, как тогда, давно, в том лесу у моего дома, до которого теперь были не сотни, а тысячи километров, но стоило прозвучать предложению лечь и я не смогла отказаться, потому что я перестала отличать усталость от боли.
Лежа на земле я пыталась рассмотреть небо через крону дуба. Я наслаждалась покоем, отсутствие нагрузки и необходимости куда-то идти и что-то делать, и одновременно была максимальна далека от понятия наслаждение. Да и покоя, наверное, тоже. Даже лежа я не чувствовала, что отдыхаю. Лис сидел рядом со мной, словно доктор, опустившись на колени. В какой-то момент он развел рядом костер, а я этого даже и не заметила. Только обратила на него внимание, когда затрещали искры.
Он буквально ухаживал за мной. Помог мне лечь, без него бы я и это сделать не смогла, обработал рану на животе, спрашивал нужно ли мне что-нибудь, а потом просто сидел рядом и напряженно читал что-то в своём телефоне. Будто листал книгу, в которой отчаянно пытался что-то найти. И судя по его лицу, всё что он находил, было не тем, что он искал.
-Откуда у тебя эта рука?
Не знаю, зачем я это спросила. Мне не хотелось говорить, но хотелось отвлечься от мысли, что я увядаю. Я чувствовала это, и была уверена, что и он тоже это чувствует. Я видела это в его сосредоточенном и практически печальном взгляде, который неотрывно меня изучал, как только отрывался от телефона. Он словно искал во мне неполадку, которую можно исправить.