-Скучно - книжки читай, -сказала лиса и указала пальцем на что-то на столе, что было вне моего зрения.
-Я уже прочитала.
Лиса громко, на всю комнату, цокнула языком и после недолгих поисков вытащила увесистый том из одной из книжных колонн и положила его рядом с левитирующем камнем. Стоило только тяжелой книге коснуться стола и призрак тут растворился, а спустя секунду комнату наполнил звук одна за другой перелистываемых страниц.
-За это можешь потом Шаме спасибо сказать, -язвительно произнесла оборотень, в руке которой я разглядела шприц и ампулу. -Тащит домой всякую дрянь, а мне потом расхлёбывай.
Я постаралась не воспринять это на свой счет, хотя спорить тут было не с чем.
Лиса сделала шаг в сторону и встала у меня за головой. Только тогда, пытаясь проследить за ней взглядам, я увидела, что позади меня, на самой обычной, и тоже старой, деревянной стойке для одежды, был подвешен мешок для капельницы, пластиковая трубка от которого шла вдоль моего тела к катетеру в моей левой руке.
-Что это? -спросила я, когда лиса запустила иглу в резиновую крышечку ампулы.
-Просто физраствор, -сосредоточенно отозвалась лиса, аккуратно поднося иглу уже к одному из ответвлений капельницы.
-Нет, -в горле появился комок, я всегда немного побаивалась врачей, -там, в шприце.
-Всего лишь реланиум. Поможет тебе заснуть.
-Может не надо? -я не боялась стальных лезвий, но вид игл приводил меня в дрожь. -Я и так засну.
Игнорируя мои слова лиса впилась иглой в тонкий пластик и выпустила в капельницу всё содержимое шприца. Эффекта я не почувствовала, даже когда она ослабила пластиковое колёсико дозатора и падение капель ускорилось.
-Хватит болтать, -прозвучал надо мной строгий голос лисицы. -Спи.
С видом заправской медсестры она укрыла меня пододеяльником по самую шею, а затем мягко опустила горячие пальцы мне на веки и закрыла мои глаза. Открыть их я уже не смогла.
Когда я в следующий раз, после тяжелого и долгого-долгого сна открыла глаза, то очутилась в самом привычном мне месте на свете - в моей комнате. Встреченная тишиной и ярким полуденным солнцем, я почувствовала себя... хорошо.
Была слабость, одышка, головокружение, невероятно хотелось есть, но ни что во всём теле не отзывалось болью. Моя правая рука была верна мне, как прежде, и на ней не было ни единой царапины. Не было и раны на животе. Я не нашла ни шрамы, ни даже отметины там где меня только недавно вскрыли ножом. Не осталось и следа и от синяка на шее.
Мне хотелось назвать это чудом, но я знала, что это было колдовство, и знала, кого за него надо было благодарить. Впрочем, одно отличие я в себе нашла - волосы у меня стали настолько короткими, что собрать в хвост было больше нечего. И то, как они выглядели, не было похоже на стрижку. Было скорее похоже, будто их обожгло огнём.
С трудом, но с радостью, поднявшись с кровати я позвала Шаму, потом Снег, но мне так никто и не ответил. В квартире никого не было. Не было и вещей, которые я взяла с собой - ни рюкзаказа, ни куртки, ни кольчуги, и, что особенно обидно, не было моего меча, пускай и покалеченного. Я практически позволила себе расстроиться, но потом вдруг понял как близко я была к смерти, и как мало на самом деле заплатила, чтобы её избежать.
Поев с таким аппетитом, словно я ела впервые за неделю, я пошла в Битцу, с которой мысленно успела проститься, надеясь найти там лиса. Никогда этот парк не казался мне таким удаленным от моего дома, и одновременно таким близким, тихим и безопасным. Вот только лиса в нём не было.
Это было очень странное чувство. Пережить с кем-то столь многое, вместе быть на волосок от смерти, и не иметь никакой возможности связаться с друг другом. Но сдаваться я не собиралась. В тот день я обошла парк, исходила всё у своего дома, побывала в том баре, даже ездила на станцию, с которой мы отправлялись, но всё было тщетно. Лисы пропали, как будто их и не было, как и доказательства того, что я отправилась в тот поход.
Однако, кто и в самом деле пропал - это я. Уже ближе к вечеру, изнемогая от усталости, я позвонила старосте своей группы. Я думала узнать о ходе сессии и новостях института, а вышло так, что я сообщила о том, что я жива и что не нужно писать никакие заявления на розыск. Этот звонок вернул меня в реальную, привычную мне жизнь, из которой я пропала и в которой не было злых колдунов, призраков, говорящих животных-оборотней, колдовства и приключений. Особенно приключений.
Последующие дни показались мне едва ли не более сложными, чем тот поход, в котором, я по сути, не провела и суток. Я не вылезала из учебников, не отлипала от тетрадей и компьютера, а прерывалась только, чтобы поспать несколько коротких часов. Из дома я выходила только для покупки еды или чтобы приехать в универ и сдать очередной предмет. И только ленивый не сказал мне как плохо и устало я выгляжу. Особенно все отмечали мою новую прическу и отсутствие ресниц и бровей. Последние, какое-то время, приходилось рисовать.