Вдруг все утихли, входная дверь со скрипом отворилась, впуская холод и дождевые капли. В помещение вошёл высокий, широкоплечий человек, весь в чёрном. С его плаща ручьями стекала вода, а он сам был покрыт грязью. Брызги крови на плаще никто не заметил.
Дверь закрылась, никто и не думал продолжать беседу, только пьяница у стены продолжал сопеть в луже пива. Двое мужчин с оружием на поясе, не отрывали взгляда от фигуры. Взгляд у них был злобный, такой, будто два шакала увидели приближающегося к трупу волка. Человек снял капюшон, показались грязные, взъерошенные темные волосы с сединой, лицо покрывала отросшая борода и многочисленные шрамы. Один глаз был закрыт полосками ткани, будто его и не было. Он медленно прошёл к стойке.
— У вас есть комнаты? — донёсся низкий, хриплый голос. Хозяйка за стойкой вздрогнула, будто не ожидала, что он заговорит. Но взяв себя в руки, ответила противным скрипящим голосом:
— Да, одна осталася. Ещё чего желаете? — ей явно не нравилось выдавливать из себя гостеприимство.
— Еды и выпить.
— Яишня и пиво. Всадник молча положил на стойку серебряную монету.
— Вы за кого нас принимаете, милсдарь? Сейчас время тяжелое, две серебрушки надобно.
— Время у всех тяжёлое.
— Иль две серебряных, иль проваливай. Ты это… с нами не шуткуй… — подал голос мужик у стойки, — а то ведь и… — Всадник покосился на него, тот умолк, будто его и не было.
На стол добавилась ещё пара медных.
— Это всё, что есть.
Хозяйка сплюнула, загребла монеты и убралась на кухню.
Он прошёл по скрипящим половицам к столику у второй стены, сбросил сумку, казалось, пол немного просел.
Двое, те, что за за столиком с проституткой, не спускали с него взгляд.
Вскоре все вернулись к прошлым разговорам.
Спустя время на столе у путника оказалась крохотная застывшая яичница и кружка пива. На него то и дело падал взгляд окружающих.
— Лэр, ну что? — послышался голос того, что с топориком.
— Да что-что?! — Лэр опрокинул в себя ещё одну стопку. — Милая, налей ещё… Задрал ты меня, Рэг! Я отдыхаю! Да и вооб… — он хотел продолжить, но словил на себе взгляд странника. — Эй! — его взгляд был мутным, он был пьян. — Чего пялишься?! Кто ты, блять, вообще такой? Чего не приветствуешь рыцарей?
Всадник не отрываясь ел.
— Эй! Ты не оглох там?! –он сделал паузу, будто ожидая ответа. — Сука, ты кого из себя возомнил?! — он быстро встал, сбросил девушку на пол. Двинулся к страннику.
— Лэр! Нахер он те сдался?! — Он не уважает нас! Парней Хартмана! А кто держит эти земли, а?! Мы, — он постучал себя по груди, а его накидка спала на пол. — А он! — вскричал Лэр, указывая на всадника, — этот ублюдок нас не уважает!
Он приблизился к его столу, снёс остатки еды.
Всадник что-то бормотал.
— Что ты там шепчешь?! — он хотел схватить его за волосы.
Мгновение. Странник молниеносным движением выкрутил его руку и, оказавшись за спиной, впился большим пальцем прямо в глаз Лэра. Тот заскулил. Его напарник подорвался, выхватил оружие. Девушка закричала. Тихое место неожиданно наполнилось визгом и стонами боли.
— О, нет, парень, — зашипел всадник, — ещё шаг и твой друг лишится глаза.
Лэр хотел вырваться, но тут же застонал от пронзившей его боли, его рука была вывернута под неестественным углом.
«Х.К… Меч, топор, кинжал, татуировка… парни Хартмана, заключенные…».
— Знаешь выражение про вилку и глаз, мне кажется, я знаю, что ты выбрал… — палец ещё сильнее впился в глазницу. Он заорал. Его напарник кинулся вперёд, ещё движение и Лэр, брошенный словно тюк сена, сбил второго с ног.
Всадник, подобрав сумку, подошёл к стойке, хозяйка попятилась.
— Ключ, — прохрипел он.
Та что-то мямлила, дрожащими руками искала проклятый ключ, её собеседник прятался за стойкой.
Шорох за спиной, разворот, второй, замахнувшись топором, кинулся вперёд.
Нырок влево, движение и парень с хрипом отлетел назад. Его губы лопнули, пара зубов выбита. Он застонал, схватился рукой за окровавленный рот, попытался встать. На свету блеснуло лезвие кинжала, на рукояти переливалась золотистая корона.