***
В комнате была лишь небольшая створка, поэтому свет с ночного, затянутого тучами, грозового неба, лишь едва-едва проникал в комнату, пытаясь разогнать темноту, но в ней тщетно царил почти полный мрак.
У стены лежал тюфяк, набитый сеном и играющий роль кровати, рядом небольшой пустой ящик с огарком приклеенной воском свечой на нём. Далее на полу лежала гигантская дорожная сумка, перевязанная верёвками, чтобы её можно было крепить на круп лошади. А поодаль была расстелена накидка, размерами больше походившая на ковёр, на ней была разложенная одежда с прочей экипировкой: простая рубаха и штаны, стёганка, укреплённая кожей на локтях, шее, подмышках и груди, куртка, составленная из стальных компонентов и прошита кожей со стальными заклёпками, для большей свободы движений, вторые штаны, укреплённые в коленях, бёдрах, голенях и пахе, длинные перчатки, укреплённые ремнями и пластинами для защиты предплечья и кисти, и стальными клёпками с небольшими, выступающими шипами на костяшках, поодаль сохли высокие сапоги, а чуть дальше стоял завернутый в ткань огромный, достигающий точно полутора, если не двух метров в длину меч, выступающий из ткани только крестообразным эфесом с обтянутой кожей длинной рукоятью и с ромбовидным навершием, переливающимся зеленоватым оттенком.
Прошла уже пара часов спустя, как та шлюха, пришедшая якобы «с добрыми намерениями» попыталась отравить странника вином. Осадок, который был в бутылке ни что иное как порошковый яд – альбавий или albavium, для которого характерен белесый оттенок и плохая растворимость, он был и в еде. Если принять его хотя бы около полграмма, через час появлялся отёк конечностей, головокружение и тошнота, ещё через час паралич мышц, а потом лёгких, сердца и так далее, в вине и миске с едой было всего около четырёх-пяти грамм, для обычного человека эффект наступил бы уже в течение пяти минут, смерть через пятнадцать-полчаса.
А сейчас то, что попыталась сделать девушка, пришёл закончить любовник хозяйки, сидевший у стойки, когда всадник вошёл. Он отворил дверь, впуская свет в покрытую мраком комнату, а в руках у него лежал топор для рубки дров, покрытый коркой крови.
Пазл в голове всадника сложился.
***
Он вошёл тихо, так, что было слышно его сбивчивое дыхание, он нервничал. Ещё шаг, скрип половиц.
Откуда у них альбавий и такое вино?
Последнее, что сейчас интересует.
Да, но вино-то хорошее было... жалко испортили. А идея с ключом сработала, как нельзя лучше. Но можно было и по грамотнее сделать, теряешь хватку.
Естественно.
Ещё шаг и последовавший за ним скрип. Он подбирался к тюфяку всё ближе, с опаской, будто гончий пёс, который не уверен, что перед ним всё же труп. Дыхание хриплое, потянуло пойлом и гнилью.
Ну, ладно, может у них ещё бутылочка будет, пора действовать, Джеймс.
***
Он чувствовал, что он ещё жив, может едва ли, но жив. Значит мясо и внутренности свежие, тем лучше. Он нервно сглотнул. Сделал ещё шаг, уверяя себя в том, что после такой порции яда он или умер, или не пошевельнётся, не должен, никто не должен. Столько яда способны убить несколько лошадей, парализовать пол дюжины.
«Этот гад мёртв, точно мёртв» – уверял он себя.
Ещё шаг, он сглотнул, занёс топор ровно по линии шеи, удар.
Его глаза расширились от ужаса, рот открылся в немом крике, свет из коридора погас будто его и не было, гигантская фигура, выросшая за его спиной из темноты, будто поглотила его. Он ударил в тюфяк, точно по шее, но заместо хруста костей и плоти услышал лишь тупой стук, будто ударил по дереву. На тюфяке лежал не всадник, а лишь его сумка, накрытая накидкой.
Его рот и нос закрыла рука, шею передавило, он закричал, но наружу донеслось лишь сдавленное, тихое мычание. Он замахнулся, попытался ударить в голову этого демона, но топор завис в воздухе, будто попал в железные тиски. Воздуха не хватало, он забился в конвульсиях, но не мог сдвинуться ни на миллиметр, будто его тело опутали пудовые цепи. Спустя десяток секунд сознание погасло.
Забавное место, правда? Мне всё больше нравится.
Каннибалы. Но амулет не дрогнул.
Не дрогнул, но...
Я знаю. Мы проверим.
Выходит, они расправляются подобным образом с каждым, кто приедет сюда, после чего нейтрализуют яд противоядием, в случае его использования.