У алтаря тихо хрипел человек. Это был Рэг. Глаз не было, всё тело было изувечено ударами топора, его руки и ноги висели на мясе, а на груди зиял разрез от груди до живота. Жуки, гнильцы и трупные мухи, все они поедали его, выползая из рта и глаз, и снимая с него человеческие ткани слой за слоем. Он мычал и стонал. Его губы беззвучно шевелились, но доносился лишь хрип. То, что он был ещё жив было одновременно удивительно и ужасно.
Слышишь его?
Да.
В руке у него всё ещё мертвой хваткой лежал кинжал с печаткой в виде короны.
Почувствовав прикосновение к руке, он дернулся, попытался отползти, тут же замычал и обмяк, теряя последние крохи сознания от невыносимой боли, пронзившей тело.
– Успокойся парень, – он услышал уже знакомый хриплый, рычащий голос, но теперь он чувствовал лишь исходящее от него тепло, такое, будто от матери или от улыбающегося старика. Его губы скривились в слабой улыбке, пальцы разжались.
– Я прощаю тебя и твои грехи, ты был достойным солдатом, Рэг, – странник прислонил свою ладонь к его окровавленному лбу. Его муки прекратились одним быстрым и отточенным ударом. Все насекомые вокруг зашелестели, будто негодуя, что их лишили живого мяса.
– Как ты посмел?! – раздалось шипение позади. Странник обернулся, хозяйка двора стояла, скорчившись в конвульсиях, её изогнуло под неестественным углом, глаза побелели, губы что-то шептали, не совпадая со словами, которое говорило существо. Медальон на груди у Джеймса дрожал, вибрировал, кричал. Его левое плечо кидало в жар, кровоточило.
Двухметровый свёрток круговым движением оказался в руках, заклепки отлетели, ткань спала, тут же впитав в себя проклятую жидкость и обнажив гигантское лезвие двуручника отливавшего зелёным оттенком. Странник стал в боевую стойку, сжав рукоять.
Черепа и кости под ногами зашевелились, захрустели, насекомые прятались в землю. Стены подрагивали, в ушах слышался шёпот сотен надписей и голосов. Хозяйку извернуло так, что голова осталась на месте, а тело вывернулось в сторону, её раздувало, будто что-то вырывалось наружу.
Вдруг её кожа разорвалась, её вывернуло наизнанку, разорвав изнутри, а из неё показалась сама тварь. Покрытое кровью и внутренностями, изогнутое дугой существо, с выпирающим позвоночником, белесой, почти прозрачной кожей, покрытой нарывами и гнилью. А заместо рук тонкие и длинные конечности, оканчивающиеся острыми изогнутыми костяными лезвиями. Из-под покрытой кровью рожи в Джеймса впивались два кислотно жёлтых, маленьких глаза, а огромная пасть была усеяна десятками мелких, острых зубов.
Мгновенье и мечник, подскочив, косо рубанул мечом. Не успевшее до конца инициироваться существо, зарычав от боли, отлетело в сторону, от твари осталась лишь половина, её кожа пузырилась, шипела, отсеченная ударом часть дергалась, тянулась, пытаясь воссоединится с остальной и чернела, рассыпаясь чёрным прахом.
Короткий шаг и остриё клинка с хрустом пробило череп монстра, пригвоздив того к стене. Он взвизгнул, попытался рубануть лезвием и дёрнувшись, тихо зашипел, так же чернея и тая на глазах.
Одной меньше.
В Бездну всё это! Поехали!
Мечник вылетел из погреба, два шага и он, оказавшись на первом этаже, заметал взглядом, быстро оценивая ситуацию.
Снаружи слышался дикий, сумасшедший и сводящий с ума, утробный хохот и плач. Звуки впивались в разум, пытаясь вывести из равновесия, переманить на свою сторону безумия, пленить и уничтожить, с грохотом и эхом отдаваясь в ушах, с каждым разом усиливаясь и проникая всё глубже в черепушку.
Входные двери были вырваны, а внутрь заползал, корчась в агонии и конвульсиях, мальчик, встретивший Джеймса ещё на улице. Он стонал, будто каждая клетка его тела взрывалась изнутри, его ноги отнялись, и он, сдирая руки в кровь двигался вперёд, издавая жуткие утробные звуки.
– Убей… меня, прошу, – послышался шёпот. – Я не хочу станов… – он захрипел от боли. – таким… Убей! – из его глаз потекли слёзы, он коснулся его сапога и еле дыша, хрипел.
– Твою мать, – сквозь зубы процедил Джеймс. И посмотрев на корчащегося мальчика, будто собираясь с мыслями, со злостью сжал рукоять меча.
Из ножен блеснул другой короткий, прямой клинок.
– Хорошо.
Короткий, но точный и сильный удар, впившись в шею, избавил мальчика от мучений. Быстро и безболезненно.