Я предположил, что, должно быть, именно он был тем, кто проследил за ее неудобством и замешательством. Таджима, неторопливо и аккуратно, расстегнул пряжку, извлек кляп и вручил его охраннику, стоявшему по левую руку от Мисс Вентворт. Тот сразу прибрал его в свой кошель. По-видимому, это он предоставил данный аксессуар своему коллеге.
— Лорд Нисида! — воскликнула блондинка.
— Пожалуйста, — заговорил Таджима из-за ее спины, — сохраняйте пока молчание. Вы еще не были представлены.
— Я сама могу себя представить! — сердито выкрикнула она, прижимая ткань еще плотнее к себе. Две контрактные женщины не без интереса смотрели на нее. Я предположил, что им было в новинку, что женщина говорила с мужчиной в таком тоне.
Но Лорд Нисида только улыбнулся и чуть заметно, отрицательно покачал головой, а затем поднял руку в доброжелательном, но предостерегающем жесте.
— Тогда представьте меня! — в ярости потребовала Мисс Вентворт.
— Один момент, — сказал Таджима и потянулся к ее волосам.
— Что Вы делаете? — возмутилась она.
— Пожалуйста, — вежливо попросил Таджима.
Он вытащил волосы Мисс Вентворт из-под покрывала и сначала поднял их в стороны, продемонстрировав их длину и блеск, а затем тщательно уложил за спиной, равномерно распределив по ткани.
Лорд Нисида кивал, явно довольный увиденным.
Я отметил также интерес двух контрактных женщин, стоявших на возвышении позади и левее Лорда Нисиды. Похоже, они, учитывая их предполагаемое происхождение, видели немного примеров таких волос, длинных, блестящих, шелковистых рыжих или вообще светлых волос.
Таджима, казалось, удовлетворенный делом своих рук, отступил на шаг назад.
А вот Мисс Вентворт, выглядела так, словно в ней уже клокотала и бурлила ярость.
Наконец Таджима повернулся к Пертинаксу и вежливо попросил:
— Мистер Вайт, пожалуйста, окажите нам честь и представьте Мисс Вентворт Лорду Нисиде.
— Сделай это поскорее, болван, — бросила блондинка.
— Лорд Нисида, — объявил Пертинакс, — перед вами мисс Маргарет Вентворт.
Лорд Нисида немного склонил его голову, любезно признавая ее присутствие.
— Меня заставили ждать, — тут же заговорила женщина. — С какой стати?
— К сожалению, прежде чем у нас появилась возможность уделить время вашему августейшему присутствии, нам было необходимо проявить внимание к некоторым определенным незначительным деталям наших дел, — ответил Лорд Нисида.
— Задержка, была оскорбительна и непростительна, — заявила она. — Я вижу, что неотесанный воин, полуголая никчемная рабыня и мой служащий, Вайт, оказались здесь раньше меня. Между тем, именно у меня приоритет перед каждым из них. Очевидно, что никакие дела не могут быть важнее моего.
— И каково же ваше дело ко мне? — поинтересовался Лорда Нисида.
— Прежде всего, — сказала Мисс Вентворт, — давайте разберемся с тем, что меня не только держали снаружи, заставив ждать, но еще подвергли насилию!
— Да что Вы говорите? — покачал головой Лорд Нисида.
— Я потребовала впустить меня, но получила отказ от этого животного, — пояснила блондинка, кивнув на одного из охранников, стоявших по бокам от нее. — От меня потребовали замолчать, чего я делать не собиралась. А потом меня ударили! Ударили!
Теперь я понял причину покраснения на ее левой щеке. По-видимому, она получила пощечину, шлепок открытой ладонью. Женщин не бьют кулаком, как могли бы ударить мужчину.
— Я даже представить себе не могла, что кто-то посмел бы поднять на меня руку, — возмущенно заявила она. — Когда я выразила свое негодование и предупредила его, что прослежу, чтобы он был примерно наказан. Вместо извинений он вставил мне в рот это отвратительное, унизительное устройство, которое Вы видели. А затем меня вынудили встать на колени. Меня, свободную женщину! Я должна была ждать снаружи, неспособная говорить, да еще и стоя на коленях, в ожидании пока меня не пропустят внутрь.
— Прискорбно, — признал Лорд Нисида.
Теперь стали понятны грязные пятна в районе ее коленей. Выходит, все это время она простояла на коленях. Учитывая личность, происхождение и понимание ситуации Мисс Вентворт, я мог понять ее расстройство и возмущение.
Впрочем, она, конечно, сама виновата в большей часть того, если не во всем, что навлекла на себя.
Послушную рабыню, разумеется, почти никогда бы не ударили. В этом не было бы никакого смысла. Точно так же, если бы она стояла на коленях, скажем, скрытая под капюшоном, то не придала бы этому особого значения, поскольку она — рабыня, а рабыня, как правило, знает, что с ней будет сделано все, что рабовладельцу понравится.