— Насколько я помню, — сказал я, — несколько дней назад на пляже Ты сообщала мне, что была девственницей. В тот момент, конечно.
— Да, — вздохнула она, опустив взгляд.
— Почему? — полюбопытствовал я.
— Я ненавидела мужчин, — ответила рабыня. — Я презирала их. Мне была невыносима мысль, что один из них, сделал бы это со мною. Это было бы так вульгарно. Я была бы такой беспомощной! В их руках я была бы ничем не лучше рабыни.
— А теперь, Ты — все еще девственница? — осведомился я.
Сару бросила быстрый, несчастный взгляд на Сесилию, выглядывавшую из-за моей спины.
— Я должна говорить? — спросила она.
— Разумеется, — кивнул я.
— Нет, — ответила рабыня, уставившись вниз в солому. — Я больше не девственница.
— Лорд Нисида вскрыл тебя, — констатировал я.
— Вскрыл? — повторила она, удивленно посмотрев на меня.
— Да, чтобы сделать тебя готовой, для удовольствия мужчин, — пояснил я.
— Нет, — покачала головой Сару. — Это был не он.
— Признаться, удивлен, — хмыкнул я.
— После той встречи в павильоне, — сказала она, — он больше не проявлял интереса ко мне, даже к тому, чтобы сорвать урожай девственности с такой как я, не больше чем к девственности тарскоматки. На меня надели капюшон и отдали работникам этого сарая.
— Отличаешься ли Ты теперь от себя прежней? — спросил я.
— Они используют меня, как им захочется, — всхлипнула Сару.
— Отличаешься ли Ты теперь от себя прежней? — повторил я свой вопрос.
— Но не так как прежде, — прошептала рабыня, словно не слыша меня. — Теперь они часто заставляют меня ждать.
— Несомненно, по приказу Лорда Нисиды, — предположил я.
— Возможно, — растерянно кивнула она. — Я не знаю.
— Да, я вижу, что Ты теперь отличаешься, — заключил я.
— Да, — одними губами прошептала бывшая Мисс Вентвотр, — теперь я отличаюсь.
— Они заставили твой живот дергаться, — прокомментировал я.
— Да, — признала она, опуская глаза. — Они сделали так, что мой живот задергался.
— Понимаю, — кивнул я.
Она вскинула голову, и в глазах ее блеснули слезы отчаяния.
— Как Вы можете понять меня? — крикнула девушка. — Я больше не могу себя контролировать!
— Ты и не должна, — пожал я плечами. — Ты наполняешься жизнью. Ты заряжаешься здоровьем, едва подозреваемым свободной женщиной. Ты освобождаешься как женщина.
— Я загораюсь снова и снова, как тарскоматка во время течки! — выкрикнула она.
— Скорее как рабыня, — поправил ее я.
— Да, — всхлипнула блондинка, — как рабыня!
— Превосходно, — заключил я. — Безусловно, часто это может причинять страдания.
— Впервые в своей жизни, — призналась она, — я теперь хочу прикосновения мужчин! Нет! Я жажду его! Они должны прикоснуться ко мне! Теперь я нуждаюсь, отчаянно, беспомощно нуждаюсь в прикосновении мужчин!
— Конечно, — кивнул я, — Ты ведь женщина.
— Прежде я была женщиной! — прошептала бывшая Мисс Вентвотр.
— Да, — согласился я, — но не рабыней.
— Нет, — всхлипнула она, — не рабыней.
— У тебя есть работа, которую следует доделать, — заметил я. — Тарларионов скоро пригонят обратно.
— Да, — вздохнула рабыня.
— Где тебя разместили? — поинтересовался я.
— Там, в углу, — указала она в дальний конец сарая, правее того места, где мы находились.
— На ночь меня там приковывают за шею к кольцу в полу цепью. Кашу и воду мне оставляют в двух мисках, есть и пить их которых я должна как тарскоматка, на четвереньках, головой вниз, руками мне пользоваться запрещено.
— В этом нет ничего необычного, — сказал я. — С девушкой, которой только начали преподавать ее ошейник, что она в полной власти мужчин, часто так поступают.
— Да, Господин, — всхлипнула Сару.
— Уверен, там у тебя еще есть ведро для твоих нужд, — предположил я.