— Нет, — покачала она головой, — я должна использовать навозную тачку.
— Понятно, — кивнул я.
— Почему Господин Пертинакс не пришел, чтобы повидаться со мной? — спросила она.
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Ты хотела бы его видеть?
— В таком виде, как я теперь? — отшатнулась прежняя Мисс Вентворт.
— А как еще? — поинтересовался я.
— Я в ошейнике! — заплакала она.
— Вы и раньше была в ошейнике, — напомнил я ей.
— Но теперь я в нем на самом деле, — всхлипнула девушка. — Я рабыня.
— Ты думаешь о Пертинаксе? — угадал я.
— Да, — прошептала рабыня.
— Не сомневаюсь, что Ты в ужасе от того, что он может увидеть тебя такой, как Ты сейчас, но, тем не менее, Ты хотела бы видеть его.
— Да, — шепотом признала она.
— Возможно, Ты думаешь, что он посочувствует тебе, будет взволнован судьбой, которая выпала на твою долю? — спросил я.
— Я не знаю, — пожала плечами Сару.
— Подозреваю, — хмыкнул я, — что он может подумать, что это та самая судьба, которую Ты заработала, которой Ты полностью заслуживаешь.
— Я не знаю, — в отчаянии повторила она.
— А может, Ты вспоминаешь еще и о том, — поинтересовался я, — как стояла перед ним на коленях, и обслуживала его ноги своими губами и языком?
— Да, Господин, — прошептала бывшая Мисс Вентворт.
Исполняя этот простой акт перед мужчиной, женщина, к своему беспокойству и удивлению, может ощутить, что находится на своем месте в природе, и может ощутить в себя неудержимо растущее возбуждение.
— Я могу говорить, Господин? — спросила Сесилия из-за моей спины.
— Да, — разрешил я.
— Я могла бы поговорить с Господином Пертинаксом, — предложила моя рабыня. — Я могу попытаться уговорить его навестить тебя.
— Я больше не свободная женщина, — вздохнула Сару. — Он больше не сможет уважать меня.
— Верно, — согласился я, — но он этого и не должен делать, зато он мог бы найти тебя интересной.
— Интересной! — воскликнула бывшая Мисс Вентворт.
— Да, — кивнул я, — интересной, как рабыня.
— Я мечтаю о том, чтобы оказаться у его ног, — вдруг призналась она. — Я мечтаю почувствовать себя голой в его руках!
— В ошейнике? — уточнил я.
— Да, — подтвердила девушка, — в ошейнике!
— Я мог попросить его, чтобы он пришел к тебе, когда здешние работники будут отсутствовать, — предложила Сесилия.
— Только посоветуй ему прихватить стрекало, — добавил я.
У меня были веские основания быть уверенным, что Сару, независимо от того, каковы могли бы быть ее побуждения, может попытаться снова начать крутить Пертинаксом по своему желанию, возможно даже, по глупости, склонить его к попытке побега.
В конце концов, она ведь еще не узнала, что у гореанской рабской девки нет никаких шансов на побег.
Безусловно, я подозревал, что теперь она думала о Пертинаксе совсем иначе, чем это имело место в недавнем прошлом, на более ранних стадиях их отношений, зная чем найдет себя рабыня перед мужчиной, как и зная то, что он был именно мужчиной.
Мне даже стало любопытно, если он сочтет целесообразным заглянуть к ней, примет ли она, оказавшись в его присутствии, немедленно, первое положение почтения.
Если бы бывшая Мисс Вентворт этого не сделала, я почему-то был уверен, что он основательно воспользовался бы стрекалом.
— Я не знаю, узнаешь ли Ты теперь Пертинакса, — заметил я.
— Господин? — удивилась девушка.
— Он теперь стал другим, — сообщил я. — Он помогает на заготовке леса. Он взял в руки топор, и у него неплохо получается. Он загорел. Его мускулы становятся все крепче. Если он теперь возьмет тебя в свои руки, то Ты почувствуешь себя беспомощной и покоренной.
— И я буду чувствовать себя рабыней? — спросила она.
— Ты не только будешь чувствовать себя рабыней, Ты будешь рабыней, — заверил ее я.
Бывшая Мисс Вентворт испуганно уставилась на меня.
— Так Ты хотела бы, чтобы я попросила Господина Пертинакса посетить тебя? — спросила Сесилия.
— Да, — закивала головой рабыня. — Пожалуйста! Пожалуйста!
— Ты хотела бы повидаться с ним, насколько я понимаю, — заключил я.
— Да! — подтвердила она.
— Вы просишь? — осведомился я.
— Прошу? — не поняла Сару.
— Да, — кивнул я.
— Да! — воскликнула рабыня. — Я прошу этого.
— Как рабыня? — уточнил я.
— Да, — заверила меня блондинка.
— Кто просит? — спросил я.
— Сару просит, — ответила она.
— Покорно? — продолжил я допрос. — Склонив голову? Как рабыня, которой она является?